ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


С тех пор я больше никогда не видел в нашем доме эту маленькую актрису из детского театра…
Исчезли куда-то кипы фанеры… Фургон перестало бросать на рытвинах и выбоинах…
Тихо и плавно я поплыл над своим родным пустырём, над нашим домом и, совершенно не удивляясь ничему, сверху увидел СЕБЯ и ШУРУ. Мы с Шурой чинно гуляли. Шура мне что-то рассказывал, видимо, интересное, потому что я всё время поднимал голову, чтобы заглянуть ему в лицо…
Увидел я и своего приятеля, бесхвостого Кота-Бродягу, который вёл на двух поводках Пилипенко и Ваську. И Васька, и Пилипенко, оба на четвереньках, грызлись между собой и тянули в разные стороны так, что Бродяга еле справлялся с ними обоими…
Я увидел, как за мной и Шурой на брюхе ползла та самая рыжая Кошка, которую я всё-таки дотрахал тогда в клетке. Она жалобно стонала и умоляла о прощении, и я понимал, что в конце концов она не так уж виновата… Что, независимо от её желания, эти два мерзопакостных существа – Пилипенко и Васька – использовали её в своих гнусных целях. Это сейчас, в моих странных видениях, они не опасны и тупо рвутся со своих поводков, а раньше, в той жизни, встреча с ними не обещала ничего хорошего…
Видел я сверху, как Фоксик, Шпиц и Большой Пёс мирно выгуливают своих «Хозяев» по нашему пустырю.
Мы с Шурой смотрели на них и ужасно веселились – мы-то знали, что «Хозяева» считают, будто это ОНИ выгуливают Шпица, Пса и Фоксика!..
И потом вдруг, откуда ни возьмись, раздалось какое-то страшное рычание, словно в ярость пришли сто тысяч Больших Псов, что-то ужасное в своей невидимости гремело и лязгало, завыл и налетел холодный порывистый ветер, и я сверху увидел…
…как нас с Шурой разбросало в разные стороны…
…и Шура рвётся ко мне, пытается преодолеть злобный, уже ледяной, ветер, протягивает ко мне руки и…
Я вижу, вижу, вижу!.. Я не слышу, я только вижу, как Шура кричит:
– Мартын!!! Мартышка!.. Мартынчик, не улетай!.. Не бросай меня, Мартын…
Я тоже рвусь к нему, но ноги мои вдруг становятся мягкими, я теряю силы, теряю сознание, а порывы ветра с воем и рёвом закручивают меня, и последнее, что я вижу – маленький-маленький Шура Плоткин кубарем катится по нашему огромному загаженному пустырю, не в силах совладать с ураганом, разносящим нас в разные стороны…

* * *

И вдруг – неожиданно явственно и отчётливо:
– Здрасссьте, Жопа-Новый-Год, приходи на ёлку! Ты-то откуда здесь взялась, Кыся?!
Я открываю глаза. Задняя стенка фургона расстёгнута и распахнута настежь, внутри гуляет холодный ветер, что-то ровно гудит внизу, весь большой грузовик слегка трясётся мелкой, но спокойной дрожью, и я чувствую, что где-то совсем рядом очень много воды…
В фургоне надо мной навис здоровенный мужик в джинсе. Раза в два больше Шуры. От него вкусно пахнет разной хорошей едой с небольшой примесью запаха алкоголя.
Алкоголь я ему тут же прощаю. Ссориться с первых же секунд знакомства мне не очень хочется, ибо меня сейчас после сна и моих кошмаров раздирает целый букет совершенно иных желаний: жрать хочу «как семеро волков»! Шурино выражение… Хочу писать и гадить так, что просто удержу нет! И очень хочется понять – где я, на каком я свете, скоро ли я могу вернуться домой к Шуре и почему, кроме фанеры, в этом фургоне пахнет ещё и этим самым… Ну, как его?.. Ну, Щура ещё сколько раз потом называл этот белый порошок!.. Господи, да что же это со мной?! Хотя чего тут удивляться? Денёк у меня выдался, прямо скажем, не из лёгких… И я, наверное, ещё и этой дряни нанюхался. Иначе чего бы это меня так в сон сморило? Тут даже собственное имя не мудрено забыть… А, вспомнил! Этот белый порошок назывался кокаин!.. Однако при чём тут фанера?
К чёрту! Сначала – немедленно пописать и покакать!
Продемонстрировать свой хороший характер никогда не вредно, и поэтому я быстренько, на всякий случай, потёрся головой о здоровенную лапу этого мужика и выпрыгнул из фургона…
– Эй, ты куда, Кыся-а?! – заорал мне мужик в джинсе.
Но я, не обращая на него внимания, помчался прочь от его гостеприимного, но странного грузовика. То, что это был ЕГО грузовик, у меня не возникло и тени сомнения. Уж слишком по-хозяйски он чувствовал себя в этом фургоне.
Тем более я должен был сделать свои дела как можно дальше от этого мужика и его громадного автомобиля. Ведь за последние несколько часов этот автомобиль в какой-то степени чуть-чуть стал и моим. А как говорил Шура Плоткин: «Там, где живут, там не гадят…»
Боже мой!.. Где же мне облегчиться?! Это же просто чёрт знает что!!!
Огромное, чудовищное, необозримое помещение величиной с наш пустырь, с металлическим полом и уходящим чёрт знает в какую высь железным потолком было заставлено сотнями автомобилей, рядами стоящих вплотную, один за другим. Каждый автомобиль, будь это дальнорейсовыи грузовик с длиннющим фургоном, автобус или обычный легковой автомобиль, был притянут к полу цепями и толстыми брезентовыми ремнями. И всё это тряслось мелкой дрожью, а за стенками чётко прослушивался ритмичный плеск воды…
Я помчался вдоль этого железного пустыря подо всеми машинами в поисках мало-мальски пристойного места для немедленного отправления своих естественных нужд, не обнаружил такого и на последних усилиях воли поскакал поперёк этого мрачного автоприюта…
И… О счастье!!! У самой стенки, где плеск воды слышался наиболее отчётливо и близко, я увидел на стене большой красный щит с различными противопожарными штуками, скатанный в аккуратное кольцо брезентовый шланг с медной штуковиной на конце, а внизу, под щитом, спасительный ящик с песком, из которого торчали вмятые туда окурки сигарет!
Ласточкой я влетел на этот ящик, лихорадочно очистил себе место от окурков, быстренько докопался до слоя абсолютно чистого песка и…
…Клянусь, через пятнадцать секунд жизнь приобрела совершенно иной оттенок!
А ещё через полминуты, уже зарывая всё, мной исторгнутое, я подумал, что зачастую, квалифицируя понятие «Счастье» в нашей жизни, мы невероятно ограничиваем список составляющих. Пять-шесть пунктов типа – Сытость, Благосостояние, Взаимная любовь, Победа (если она не очень кровава…), ощущение Дома, Восторг соития… И всё.
И совершенно не учитываем десятки будничных, но поразительно важных элементов, дополняющих это понятие.
Ну, например: прекращение боли. Я помню, как дико болела у меня задняя левая лапа, когда я подрался со взрослым Ротвейлером!.. Я, правда, успел располосовать ему всю харю, но он прихватил меня так, что я уже слышал пение наших Кошачьих Ангелов на небе!.. Хорошо ещё, что Шура зонтом отбил меня у этой сволочи…
Тоже были заморочки, не приведи Господь! Шура принёс меня домой, сам промыл мне рану и страдал, по-моему, больше меня. Пока ему не пришло в голову дать мне обезболивающую таблетку. Он растёр её в порошок, перемешал с несколькими каплями валерьянки, затем выколупал косточку из консервированной оливки и нафаршировал оливку этой массой. А я, хотите – верьте, хотите – нет, но я обожаю оливки и маслины! Я буквально трясусь, когда их вижу… Короче, я проглотил эту чудодейственную оливку и через полчаса был абсолютно СЧАСТЛИВ!
Боли как не бывало, от валерьянки – кайф и расслабуха, а в довершение всего Шура тут же скормил мне полбанки оливок и сочинил в мою честь весёлые стихи о моей героической победе над Ротвейлером!
А разве не Счастье, что я всё-таки наткнулся на этот ящик с противопожарным песком?! Что не посрамил чести нормального и самостоятельного Кота, выросшего в интеллигентном окружении!
Разве не Счастье, что мне сегодня удалось уберечь Котёнка, помочь спастись Бродяге, дать возможность разбежаться Собакам да и, чего скромничать, самому довольно эффектно избежать соприкосновения с Наукой в том виде, в котором мне это предлагали сделать Пилипенко и Васька!..
Нет, Счастье – это очень многогранная штука! И если вот, например, мне сейчас ещё удастся раздобыть пожрать…
И я отпрарился на поиски «своего» грузовика.
Ещё издалека я услышал голос своего нового знакомого:
– Кыся!.. Кыся!.. Кыся!.. Кыся!..
Честно говоря, я никогда ни на какие «кис-кис» не откликаюсь. Это безликое «кис-кис» мне до лампочки. Тот, кто меня знает, может назвать меня по имени, а я уже решу сам – имеет мне смысл подходить к этому Человеку или нет. Незнакомые мне Люди, которые вдруг начинают мне «кискать», всегда вызывают у меня подозрение. Не то что я кого-то боюсь. Нет. Я знаю, что я всегда сумею за себя постоять или вовремя смыться, но просто неохота ввязываться в лишние неприятности.
Так что, если мы не знакомы, вы можете «кискать» до упоения. Я и головы не поверну.
Но на это неумелое «Кыся! Кыся!..» хозяина того грузовика я побежал без малейшего опасения. Что-то в нём мне было симпатично. Даже то, как он монотонно и беспомощно кричал это своё безграмотное «Кыся! Кыся!..». Уже на бегу я успел даже подумать, что он вполне может не знать о кокаине в его фургоне! Сравните – девятнадцать миллионов нервных окончаний в моём носу и всего пять миллионов в его. Запросто кто-то мог мужика подставить…
А может, я и ошибался. Несмотря на всю мою жёсткость характера и бойцовские качества, счастливо воспитанные во мне улицей, нашим пустырём, чердаками и подвалами, постоянной борьбой за выживание, за обладание, за первенство – мне, как и любому существу, выросшему всё-таки в интеллектуальной среде, была свойственна некоторая идеализация симпатичных нам персонажей и событий.
Шура как-то заметил, что революция семнадцатого и события девяностых в очень большой степени обязаны этому интеллигентскому заблуждению.
Я, правда, ни черта не понял, что Шура хотел этим сказать, но по привычке поверил ему на слово.
Когда я подбежал к «своему» грузовику, то увидел, что дверцы кабины распахнуты, а рядом стоят двухметровый хозяин моего грузовика и низкорослый, квадратненький и совершенно лысый мужичишко. Несмотря на то что оба они были абсолютно разними людьми, сходство между ними было тем не менее поразительным! То ли джинсовыми курточками, то ли разноцветными тренировочными штанами (мечта Шуры Плоткина), то ли возрастом – сорок, сорок пять, то ли обветренностью лиц и, конечно, руками! Вот руки у них были полностью одинаковые. Чисто вымытые, с грубыми потрескавшимися ногтями, с неистребимо въевшимися следами масел, грязи, металла. В застарелых шрамах и ссадинах. Сильные пальцы в безвкусных золотых перстнях, широкие запястья перепоясаны браслетами дорогих красивых часов. Из-под расстёгнутых воротников клетчатых рубах поблёскивают золотые цепи толщиной с хороший поводок для крупной Собаки.
Но самое главное – они пахли совершенно одинаково! Бензином, соляркой, перегоревшими маслами и хорошим коньяком. Нет, конечно, личные запахи, я бы сказал – индивидуальные, у них тоже были достаточно выражены. Но запах их профессии – водителей тяжёлых дальнорейсовых грузовиков – был един…
– Слава те, Господи! Пришла Кыся хренова!.. – сказал «мой» двухметровый. – Я, понимаешь, открываю шаланду, а она лежит себе на пакете и дрыхнет без задних ног! Всё проспала – и таможню, и паспортный контроль, и отплытие…
– Ох и кот! Ну здоровый, стервец!.. – восхитился Лысый.
– Да, кошечка – будьте-нате, – сказал «мой». – А может, она того?.. С «икрой»? Как говорится, «кыся в положении», а?.
– Ты чё?! Повылазило у тебя, что ли! – возмутился Лысый, – «Кошечка», «в положении», «кыся»… У тебя глаза есть? Какая это тебе «кыся»?! Это же форменный кот! Глянь, у твоей «кыси» – яйца как у жеребца! Нашёл себе «кысю»…
– Точно! Ну надо же!!! –поразился «мой» и вытащил из-прд сиденья бутылку. – Надо за его здоровье шлёпнуть. Ну и за тех, кто в море, само собой…
Из кабины грузовика жратвой тянет – просто голова кругом идёт! И тогда я предъявил своим новым знакомым один из своих любимых аттракционов. Есть у меня несколько трюков в запасе, которыми я иногда пользуюсь, чтобы расположить к себе окружающих. Один из них – Неожиданный Прыжок Вверх Из Положения Сидя. Это я делаю так, что даже Большие Собаки от удивления приседают на задние лапы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...