ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

То, чего требует природа,
доступно и достижимо, потеем мы лишь ради избытка. 11) Ради него изнаши-
ваем мы тогу, ради него старимся в палатках лагеря, ради него заносит
нас на чужие берега. А то, чего с нас довольно, у нас под рукой. Кому и
в бедности хорошо, тот богат. Будь здоров.

Письмо V
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Я радуюсь твоему упорству в занятиях и рвению, которое побуждает
тебя, забросив все, только о том и стараться, чтобы с каждым днем стано-
виться все лучше, и хвалю тебя за них. Будь и впредь так же упорен, -
тут я не только поощряю тебя, но и прошу. Об одном лишь хочу предупре-
дить тебя: не поступай подобно тем, кто желает не усовершенствоваться, а
только быть на виду, и не делай так, чтобы в одежде твоей или в образе
жизни что-нибудь бросалось в глаза. (2) Избегай появляться неприбранным,
с нестриженной головой и запущенной бородой, выставлять напоказ нена-
висть к серебру, стелить постель на голой земле, - словом, всего, что
делается ради извращенного удовлетворения собственного тщеславия. Ведь
само имя философии вызывает достаточно ненависти, даже если приверженцы
ее ведут себя скромно; что же будет, если мы начнем жить наперекор людс-
ким обычаям? Пусть изнутри мы будем иными во всем - снаружи мы не должны
отличаться от людей. (3) Пусть не будет блистательной тога - но и гряз-
ной тоже; пусть не для нас серебряная утварь с украшениями из литого зо-
лота - но не надо считать лишь отсутствие золота и серебра свиде-
тельством умеренности. Будем делать все, чтобы жить лучше, чем толпа, а
не наперекор толпе, иначе мы отпугнем от себя и обратим в бегство тех,
кого хотим исправить. Из страха, что придется подражать нам во всем, они
не пожелают подражать нам ни в чем - только этого мы и добьемся. (4)
Первое, что обещает дать философия, - это умение жить среди людей, бла-
гожелательность и общительность; но несходство с людьми не позволит нам
сдержать это обещание. Позаботимся же, чтобы то, чем мы хотим вызвать
восхищение, не вызывало смеха и неприязни. Ведь у нас нет другой цели,
как только жить в согласии с природой. Но противно природе изнурять свое
тело, ненавидеть легко доступную опрятность, предпочитая ей нечистоплот-
ность, избирать пищу не только дешевую, но и грубую и отвратительную.
(5) Только страсть к роскоши желает одного лишь изысканного, - но только
безумие избегает недорогого и общеупотребительного. Философия требует
умеренности - не пытки; а умеренность не должна быть непременно неопрят-
ной. Вот мера, которая мне по душе: пусть в нашей жизни сочетаются доб-
рые нравы с нравами большинства, пусть люди удивляются ей, но признают.
- (6) "Как же так? Неужто и мы будем поступать, как все прочие, и между
ними и нами не будет никакого различия?" - Будет, и очень большое. Пусть
тот, кто приглядится к нам ближе, знает, насколько отличаемся мы от тол-
пы. Пусть вошедший в наш дом дивится нам, а не нашей посуде. Велик тот
человек, кто глиняной утварью пользуется как серебряной, но не менее ве-
лик и тот, кто серебряной пользуется как глиняной. Слаб духом тот, кому
богатство не по силам.
(7) Но хочу и сегодня поделиться с тобой моим небольшим доходом: я
нашел у нашего Гекатона, что покончить со всеми желаниями полезно нам
для исцеления от страха. "Ты перестанешь бояться, - говорит он, - если и
надеяться перестанешь". Ты спросишь, как можно уравнивать столь разные
вещи. Но так оно и есть, мой Луцилий: хотя кажется, что между ними нет
ничего общего, на самом деле они связаны. Как одна цепь связывает стража
и пленного, так страх и надежда, столь несхожие между собой, приходят
заодно: вслед за надеждой является страх. (8) Я и не удивляюсь этому:
ведь оба они присущи душе неуверенной, тревожимой ожиданием будущего. А
главная причина надежды и страха - наше неуменье приноравливаться к нас-
тоящему и привычка засылать наши помыслы далеко вперед. Так предвиденье,
величайшее из данных человеку благ, оборачивается во зло. (9) Звери бе-
гут только при виде опасностей, а убежав от них, больше не испытывают
страха. Нас же мучит и будущее и прошедшее. Из наших благ многие нам
вредят: так память возвращает нас к пережитым мукам страха, а предви-
денье предвосхищает муки будущие. И никто не бывает несчастен только от
нынешних причин. Будь здоров.

Письмо VI
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Я понимаю, Луцилий, что не только меняюсь к лучшему, но и станов-
люсь другим человеком. Я не хочу сказать, будто во мне уже нечего пере-
делывать, да и не надеюсь на это. Как может больше не быть такого, что
надо было бы исправить, поубавить или приподнять? Ведь если душа видит
свои недостатки, которых прежде не знала, это свидетельствует, что она
обратилась к лучшему. Некоторых больных надо поздравлять и с тем, что
они почувствовали себя больными.
(2) Я хочу, чтобы эта так быстро совершающаяся во мне перемена пере-
далась и тебе: тогда я бы еще крепче поверил в нашу дружбу - истинную
дружбу, которой не расколют ни надежда, ни страх, ни корысть, такую, ко-
торую хранят до смерти, ради которой идут на смерть. (3) Я назову тебе
многих, кто лишен не друзей, но самой дружбы. Такого не может быть с те-
ми, чьи души объединяет общая воля и жажда честного. Как же иначе? Ведь
они знают, что тогда у них все общее, особенно невзгоды.
Ты и представить себе не можешь, насколько каждый день, как я заме-
чаю, движет меня вперед. - (4) "Но если ты что нашел и узнал его пользу
по опыту, поделись со мною!" - скажешь ты. - Да ведь я и сам хочу все
перелить в тебя и, что-нибудь выучив, радуюсь лишь потому, что смогу
учить. И никакое знание, пусть самое возвышенное и благотворное, но лишь
для меня одного, не даст мне удовольствия. Если бы мне подарили муд-
рость, но с одним условием: чтобы я держал ее при себе и не делился ею,
- я бы от нее отказался. Любое благо нам не на радость, если мы обладаем
им в одиночку.
(5) Пошлю я тебе и книги, а чтобы ты не тратил труда на поиски вещей
полезных, сделаю пометки, по которым ты сразу найдешь все, что я одобряю
и чем восхищаюсь. Но больше пользы, чем слова, принесли бы тебе живой
голос мудрецов и жизнь рядом с ними. Лучше прийти и видеть все на месте,
во-первых, потому, что люди верят больше глазам, чем ушам ', во-вторых,
потому, что долог путь наставлений, краток и убедителен путь примеров.
(6) Не стал бы Клеанф точным подобьем Зенона 2, если бы он только слышал
его. Но ведь он делил с ним жизнь, видел скрытое, наблюдал, живет ли Зе-
нон в согласии со своими правилами. И Платон, и Аристотель3, и весь сонм
мудрецов, которые потом разошлись в разные стороны, больше почерпнули из
нравов Сократа, чем из слов его. Метродора и Гермарха, и Полнена4 сдела-
ли великими людьми не уроки Эпикура, а жизнь с ним вместе. Впрочем, зову
я тебя не только ради той пользы, которую ты получишь, но и ради той,
которую принесешь; вдвоем мы больше дадим друг другу.
(7) Кстати, за мной ежедневный подарочек. Вот что понравилось мне
нынче у Гекатона: "Ты спросишь, чего я достиг? Стал самому себе другом!"
Достиг он немалого, ибо теперь никогда не останется одинок. И знай: та-
кой человек всем будет другом. Будь здоров.

Письмо VII
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Ты спрашиваешь, чего тебе следует больше всего избегать? Толпы?
Ведь к ней не подступиться без опасности! Признаюсь тебе в своей слабос-
ти: никогда не возвращаюсь я таким же, каким вышел. Что я успокоил, то
вновь приходит в волнение, что гнал от себя - возвращается. Как бывает с
больными, когда долгая слабость доводит их до того, что они и выйти не
могут без вреда для себя, так случается и с нами, чьи души выздоравлива-
ют после долгого недуга. (2) Нет врага хуже, чем толпа, в которой ты
трешься. Каждый непременно либо прельстит тебя своим пороком, либо зара-
зит, либо незаметно запачкает. Чем сборище многолюдней, тем больше опас-
ности. И нет ничего гибельней для добрых нравов, чем зрелища: ведь через
наслаждение еще легче подкрадываются к нам пороки. (3) Что я, по-твоему,
говорю? Возвращаюсь я более скупым, более честолюбивым, падким до роско-
ши и уж наверняка более жестоким и бесчеловечным: и все потому, что по-
был среди людей. Случайно попал я на полуденное представление ', надеясь
отдохнуть и ожидая игр и острот - того, на чем взгляд человека успокаи-
вается после вида человеческой крови. Какое там! Все прежнее было не бо-
ем, а сплошным милосердием, зато теперь - шутки в сторону - пошла насто-
ящая резня! Прикрываться нечем, все тело подставлено под удар, ни разу
ничья рука не поднялась понапрасну. (4) И большинство предпочитает это
обычным парам и самым любимым бойцам!2 А почему бы и нет? Ведь нет ни
шлема, ни щита, чтобы отразить меч! Зачем доспехи? Зачем приемы? Все это
лишь оттягивает миг смерти. Утром люди отданы на растерзанье львам и
медведям, в полдень - зрителям. Это они велят убившим идти под удар тех,
кто их убьет, а победителей щадят лишь для новой бойни. Для сражающихся
нет иного выхода, кроме смерти. В дело пускают огонь и железо, и так по-
куда не опустеет арена3. - (5) "Но он занимался разбоем, убил челове-
ка"4. - Кто убил, сам заслужил того же. Но ты, несчастный, за какую вину
должен смотреть на это? - "Режь, бей, жги! Почему он так робко бежит на
клинок? Почему так несмело убивает? Почему так неохотно умирает?" - Бичи
гонят их на меч, чтобы грудью, голой грудью встречали противники удар. В
представлении перерыв? Так пусть тем временем убивают людей, лишь бы
что-нибудь происходило.
Как вы не понимаете, что дурные примеры оборачиваются против тех, кто
их подает? Благодарите бессмертных богов за то, что вы учите жестокости
неспособного ей выучиться. (6) Дальше от народа пусть держится тот, в
ком душа еще не окрепла и не стала стойкой в добре: такой легко перехо-
дит на сторону большинства. Даже Сократ, Катои и Лелий5 отступились бы
от своих добродетелей посреди несхожей с ними толпы, а уж из нас, как ни
совершенствуем мы свою природу, ни один не устоит перед натиском со всех
сторон подступающих пороков. (7) Много зла приносит даже единственный
пример расточительности и скупости; изба лованный приятель и нас делает
слабыми и изнеженными, богатый сосед распаляет нашу жадность, лукавый
товарищ даже самого чистого и простодушного заразит своей ржавчиной. Что
же, по-твоему, будет с нашими нравами, если на них ополчился целый на-
род? Непременно ты или станешь ему подражать, или его возненавидишь. (8)
Между тем и того, и другого надо избегать: нельзя уподобляться злым от-
того, что их много, нельзя ненавидеть многих оттого, что им не уподобля-
ешься. Уходи в себя, насколько можешь; проводи время только с теми, кто
сделает тебя лучше, допускай к себе только тех, кого ты сам можешь сде-
лать лучше. И то и другое совершается взаимно, люди учатся, обучая. (9)
Значит, незачем тебе ради честолюбивого желанья выставлять напоказ свой
дар, выходить на середину толпы и читать ей вслух либо рассуждать перед
нею; по-моему, это стоило бы делать, будь твой товар ей по душе, а так
никто тебя не поймет. Может быть, один-два человека тебе и попадутся, но
и тех тебе придется образовывать и наставлять, чтобы они тебя поняли. -
"Но чего ради я учился?" - Нечего бояться, что труд твой пропал даром:
ты учился ради себя самого.
(10) Но я-то не ради себя одного учился сегодня и потому сообщу тебе,
какие мне попались три замечательных изречения - все почти что об одном
и том же. Первое пусть погасит долг в атом письме, два других прими в
уплату вперед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...