ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- (25) "Много ли пользы указывать на очевидное?" - И даже очень! Порой
мы и знаем, да не замечаем. Напоминанье не учит, а направляет и будит
наше вниманье, поддерживает память, не дает упустить из виду. Мы прохо-
дим мимо многого, что лежит перед глазами; напомнить - это вроде как
ободрить. Часто душа не хочет видеть и очевидного; значит, нужно внушить
ей знание самых известных вещей. Тут к месту повторить изреченье Кальва3
в речи против Ватиния: "Вы знаете, что подкуп был, и все знают, что вы
это знаете". (26) Ты знаешь, что дружбу нужно чтить свято, но не делаешь
этого. Знаешь, что бесчестно требовать от жены целомудрия, а самому сов-
ращать чужих жен, знаешь, что ни ей нельзя иметь дело с любовником, ни
тебе - с наложницей, - а сам не поступаешь так. Поэтому нужно порой при-
вести тебя в память: таким вещам следует не лежать в запасе, а быть под
рукой. Что полезно для нас, нужно часто встряхивать, часто взбалтывать,
ибо оно должно быть не только известно нам, но и всегда наготове. К тому
же так и очевидное становится обычно еще очевиднее.
- (27) "Если то, чему ты поучаешь, сомнительно, надобны вдобавок до-
казательства, - и выходит, что полезны они, а не поученья". - А что если
и без всяких доказательств поможет сила влияния самого вразумляющего?
так же, как ответы правоведов действительны, даже если не приведено ос-
нование? И потом то, чему поучают, весомо и само по себе, особенно если
оно вплетено в стихи или в свободной речи сжато в изреченье. Возьми хоть
Катоновы слова: "Покупай не то, что нужно, а что-необходимо. А чего не
нужно, за то и асе отдать дорого" 4. А каковы изречения, или высказанные
оракулом или подобные им: "Береги время! Познай себя!" (28) И разве ты
будешь требовать обоснований, услышав от кого-нибудь такие стихи?
Забвение - лекарство от любых обид,
Храбрым фортуна помощница.
Ленивый сам себе помеха.5
Таким словам не нужны заступники: они задевают чувства и приносят
пользу силою самой природы. (29) В душе заключены семена всех благород-
ных дел, и вразумленья пробуждают их, - так искра, если помочь ей легким
дуновеньем, выпускает на волю свой огонь. Добродетель выпрям ляется от
малейшего прикосновения и толчка. Кроме того, в душе есть нечто слишком
глубоко запрятанное; оно-то и освобождается, будучи произнесенным. Есть
и лежащее разрозненно, чего неопытный ум не может собрать воедино. Зна-
чит, все это должно быть сведено и связано, чтобы стать сильнее и под-
нять душу выше. (30) А иначе, если наставленья ничего не дают, надо уп-
разднить всякое образование и довольствоваться одною природой. Кто так
говорит, тот не видит, что один человек по природе подвижен и остер
умом, другой медлителен и туп и, во всяком случае, один умнее другого.
Сила природного ума растет, питается наставленьями, к врожденным убеж-
деньям он присоединяет новые и исправляет превратные.
- (31) "Если кому неизвестны правильные основоположенья, в чем вра-
зумления помогут ему, опутанному пороками?" Понятно, освободиться от
них! Ведь врожденные задатки в нем не угасли, а только затемнены и за-
давлены, они и так пытаются прорваться ввысь, одолев все злое, а обретя
защиту и помощь в наставлениях, и совсем укрепятся, - если только они не
отравлены и не убиты долгою заразой, потому что тогда обучение философии
их не восстановит, каким бы ни было оно усиленным. В чем разница между
основоположениями философии и наставлениями? Только в том, что первые -
это общие наставления, а вторые - на случай. Учат и те, и другие, но од-
ни - в целом, другие - по частям. - (32) "Если кто усвоил правильные и
честные основоположения, того излишне вразумлять". - Ничуть не бывало!
Пусть он обучен тому, что надлежит делать, но не всегда ясно видит это.
Ведь не только страсти мешают нам поступать благородно, но и неумение
найти то, что требуется в том или другом деле. Иногда строй нашей души
хорош, но она ленива и неопытна в отыскании путей к выполнению долга, -
а их-то и указывают наставленья. - (33) "Избавь его от ложных мнений о
благе и зле, замени их истинными - и вразумленьям нечего будет делать".
- Без сомненья, душа обретает таким образом правильный строй, - но не
только таким. Хотя из многих доводов и сделан вывод, что есть благо и
что - зло, но и наставленьям кое-что остается на долю: ведь и разум-
ность, и справедливость состоят в исполнении обязанностей, а в чем наши
обязанности, растолковывают наставленья. (34) И еще правильное сужденье
о добре и зле подтверждается исполненьем обязанностей, к которому нас
приводят наставления. И основоположения, и наставленья друг с другом
согласны: и первые не могут быть впереди без того, чтобы за ними не сле-
довали вторые, и вторые идут за ними в свой черед, показывая, что первые
- впереди.
- (33) "Наставлений бессчетное множество". - Неверно! Тех, что отно-
сятся к вещам самым важным и необходимым, - не бессчетное множество. И
не так уж различаются они в зависимости от места, времени и лица. Да и
тут можно дать общие наставления. - (36) "Нельзя вылечить наставлениями
безумье; значит, и злонравие тоже". - И это не так. Избавив от безумия,
ты возвращаешь здоровье; а за изгнанием ложных мнений не сразу приходит
уменье видеть, что следует делать, а если и приходит, то вразумленье ук-
репляет правильность суждений о благе и зле. Неправда и то, что настав-
ленья для безумцев бесполезны: пусть одни они не исцеляют, но помогают
лечению, а предупрежденье и порицанье держит безумных в узде. Я говорю о
тех, у кого разум поврежден, а не отнят.
- (37) "И законы не могут добиться, чтобы мы поступали, как должно, а
что такое законы, как не наставленья вперемежку с угрозами?" - Прежде
всего, они потому и не убеждают, что грозят, наставленья же не заставля-
ют, а уговаривают. Потом законы страхом удерживают от злодейства, нас-
тавленья поощряют к выполнению обязанностей. Прибавь к этому, что и за-
коны полезны для добрых нравов, по крайней мере если они не только пове-
левают, но и учат. (38) Тут я не согласен с Посидонием, который говорит:
"Мне не нравится, что к Платоновым законам приложены их основания: ведь
закон должен быть краток, чтобы невеждам легче было его усвоить. Он -
как божественный голос свыше, приказывает, а не обсуждает. По-моему, нет
ничего холоднее и нелепее, чем закон со вступлением. Вразумляй меня, го-
вори, что я должен делать! Я не учусь, а подчиняюсь". - Законы поистине
полезны: ведь мы видим, что в государствах с дурными законами и нравы
дурные. - "Но полезны-то они не для всех". - (39) И философия так же,
однако от этого она не становится бесполезной и бессильной образовать
наши души; а что такое философия, как не закон жизни? Но допустим, что
законы бесполезны; из этого не следует, что бесполезны и увещанья. Либо
тогда уж признай, что утешать, разубеждать, ободрять, порицать, хвалить
также бесполезно. Ведь эти речи - разного рода вразумления, благодаря им
достигаем мы совершенного состояния души. (40) Ничто так не облагоражи-
вает душу, ничто так не возвращает на прямой путь колеблющихся и склон-
ных к порочности, как общенье с людьми добра. Часто видеть их, часто
слышать - все это постепенно проникает в сердце и обретает силу настав-
ления. Право, даже встретить мудреца полезно: есть в великом человеке
нечто такое, что и без слов действует благотворно. (41) Я затрудняюсь
сказать тебе, откуда это действие, но понимаю, что оно есть. Как говорит
Федон6, "укус мелких тварей нечувствителен, до того тонка и обманчива их
вредящая сила; место укуса вспухает, но и в опухоли не видно ранки. То
же самое - и общение с людьми мудрыми: ты и не заметишь, как и когда оно
принесло тебе пользу, но пользу от него заметишь". - (42) Ты спросишь, к
чему это все. - Добрые наставления, как и добрые примеры, если они всег-
да с тобой, принесут пользу. Пифагор говорит, что иной становится душа у
входящих во храм, созерцающих вблизи изваянья богов, ожидающих голоса
некого оракула.
(43) Кто станет отрицать, что некоторые наставления поражают даже са-
мых неискушенных? Например, эти изреченья, такие короткие, но такие ве-
сомые:
Ничего сверх меры! Для тех, кто жаден, всякая корысть мала.
Что ты другим, того же от других ты жди.7
Слыша это, мы чувствуем некий удар, и нельзя уже ни сомневаться, ни
спрашивать "почему?". Вот до чего захватывает, даже и без всякого обос-
нованья, истина. (44) Если благоговение смиряет души и обуздывает поро-
ки, то почему же неспособно на это поучение? Если порицание может усты-
дить, почему и поучение, даже прибегая к одним лишь наставленьям, не в
силах добиться того же? Конечно, действует больше и проникает глубже та-
кое поученье, которое подкрепляет наставления разумными доводами, при-
бавляет, почему надо сделать то или это и какая награда ждет сделавшего
и послушного наставнику. Если есть польза от приказов, то и от вразумле-
ний тоже; но от приказов польза есть, - а значит, есть она и от поуче-
ний. (45) Добродетель разделяется на две части: на созерцание истины и
поступки. Созерцать учит образованье, действовать - поучение. Правильные
поступки и упражняют, и обнаруживают добродетель; если убеждающий посту-
пить так полезен тебе, то полезен будет и поучающий тебя. Итак, если
правильно поступать необходимо для добродетели, а как поступать пра-
вильно, указывает поучение, стало быть, и оно необходимо. (46) Две вещи
больше всего укрепляют дух: вера в истину и вера в себя. И то. и другое
дается поучением, потому что ему верят, и, поверив, чувствуют в душе ве-
ликое вдохновение и веру в себя; значит, вразумление вовсе не излишне.
Марк Агриппа8 из всех, получивших от гражданской войны славу и могущест-
во, один был удачлив не в ущерб народу, и он говорил, что многим обязан
такому изречению: "Согласием поднимается и малое государство, раздором
рушится и самое великое"9. Благодаря этим словам, он стал, как сам гово-
рит, и добрым братом, и другом. (47) Если такие изреченья, глубоко восп-
ринятые в душу, образовывают ее, то неужели неспособна на это та часть
философии, которая слагается из таких изречений? Добродетель дается от-
части обучением, отчасти упражнением, - ибо нужно и учиться, и закреп-
лять выученное делом. А если это так, полезны не только постановления
мудрости, но и наставленья: они словно указом сдерживают и обуздывают
страсти.
- (48) "Философия двояка: это и знания, и душевные свойства. Кто при-
обрел знания и понял, что следует делать и чего избегать, тот еще не
мудрец, если его душа не преобразилась в соответствии с выученным. А
третья часть философии - наставленья - исходит из первых двух: из осно-
воположений и свойств души; и коль скоро их обеих довольно для совершен-
ной добродетели, третья оказывается излишней". - (49) Но так и утешение
окажется излишним, потому что и оно исходит из тех же частей, и поощре-
ние, и убеждение, и само доказательство, потому что источник всех их -
свойства души сильной и сохраняющей свой строй. Пусть они и берут начало
от наилучших свойств души, но эти наилучшие свойства и создают их, и
создаются ими. (50) И потом все, что ты говоришь, относится только к му-
жу совершенному, поднявшемуся на вершины человеческого счастья. А к ним
приходят медленно; между тем и всякому, не достигшему совершенства, но
стремящемуся к нему, нужно показать, какую дорогу избрать в своих пос-
тупках. Мудрость, быть может, выберет ее и без вразумления, - она ведь
привела уже душу к тому, что та иначе как верным путем не двинется.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...