ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

(9) Так подагра и хирагра, и всякая другая боль в соч-
лененьях и в жилах успокаивается на время, когда измученные ею части
одеревянеют; при этих болезнях самое тягостное - первые зудящие боли,
потом острота их со временем гаснет и наступает омертвение - конец вся-
кой боли. Боль в зубах, в глазах, в ушах потому так пронзительна, что
рождается в самых тесных местах тела, так же, клянусь, как боль в голо-
ве, которая, однако, став слишком резкой, переходит в умопомрачение и
беспамятство. (10) Тем и можно утешаться при нестерпимой боли, что ты
непременно перестанешь ее чувствовать, если сначала почувствуешь слишком
сильно. А невеждам телесная мука так тягостна вот почему: они не привык-
ли довольствоваться своею душой и были чересчур заняты телом. Поэтому
великий и разумный человек отделяет душу от тела и обращает помыслы к
лучшей, божественной части своего существа, а другой, плаксивой и хилой,
занимается только в меру необходимости. (11) "Но ведь тяжело лишиться
привычных наслаждений, отказываться от пищи, терпеть голод и жажду". -
Воздержность тяжела на первых порах. Потом желания гаснут, по мере того
как устает и слабеет то, посредством чего мы желаем. Со временем желудок
становится своенравным, со временем мы смотреть не можем на то3, до чего
прежде бывали жадны, и сама потребность умирает. А обходиться без того,
чего больше не хочется, ничуть не горько. (12) К тому же всякая боль пе-
ремежается или хотя бы облегчается. К тому же можно предостеречься, ког-
да она вот-вот появится, и предупредить ее лекарствами: ведь всякой боли
предшествуют некие приметы, особенно если она возвращается постоянно.
Болеэнь не так трудно терпеть, коль скоро ты презрел самую страшную
ее угрозу. (13) Так не утяжеляй же свои несчастия и не отягощай себя жа-
лобами. Боль легка, если к ней ничего не прибавит мнение; а если ты еще
будешь себя подбадривать и твердить: "ничего не болит", или "боль пустя-
ковая, крепись, сейчас все пройдет", - от самих этих мыслей тебе станет
легче. Все зависит от мнения; на него оглядываются не только честолюбие
и жажда роскоши, и скупость: наша боль сообразуется с мнением. Каждый
несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным. (14) По-моему,
надобно отбросить все жалобы на миновавшую боль, все речи, вроде этих:
"Никому не бывало хуже! Какие муки, какие страданья я перенес! Никто уж
и не думал, что я встану. Сколько раз домашние меня оплакивали, сколько
раз врачи от меня отступались! И на дыбе не бывает такой пытки!" Пусть
даже это правда, но ведь все прошло! Какая радость опять переживать ми-
нувшую муку и быть несчастным от прежних несчастий? И потом, кто из нас
не преувеличивает своих страданий и не обманывает самого себя? Наконец о
том, что было горько, рассказывать сладко: ведь так естественно радо-
ваться концу своих страданий. Значит, нужно поубавить и страх перед бу-
дущими, и память о прошлых невзгодах: ведь прошлые уже кончились, а бу-
дущие еще не имеют ко мне касательства. (15) Пусть в самый трудный миг
каждый скажет:
Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспомнить! 4
Пусть соберет все мужество для борьбы: кто отступит, будет побежден,
кто сам пойдет в наступление на боль, победит. Теперь многие сами на се-
бя обрушивают то, чему надо сопротивляться. Если ты попытаешься ус-
кользнуть из-под нависшего давящего гнета, он тебя настигнет и наляжет
еще тяжелее, а если встанешь твердо и захочешь сделать усилье, то и
сбросишь его. (16) Сколько ударов и по лицу, и по всему телу получают
кулачные бойцы? Но ради жажды славы они переносят все муки и терпят их
не только в бою, но и ради боя: ведь сами их упражнения - пытка. И нам
нужно все победить: наградой нам будет не венок и не пальмовая ветвь, не
флейтист, устанавливающий тишину перед объявлением нашего имени, но доб-
родетель и твердость духа, и мир на все остальные времена после первой
же победы, одержанной в бою с фортуной.
- (17) "Как мне больно!" - А разве оттого, что ты ведешь себя, как
баба, тебе не так больно? Как враги пагубнее для убегающих, так всякая
случайная невзгода сильнее теснит с тылу, когда перед ней отступишь. -
"Но ведь тяжело!" - Так разве мы только на то и храбры, чтобы сносить
легкое? Какую болезнь ты предпочел бы - долгую или короткую, но более
тяжелую? Если она долгая, в ней бывают промежутки, она дает срок опра-
виться и дарит много времени, потому что непременно должна развиться,
потом пройти. Короткая и стремительная болезнь сделает одно из двух: ли-
бо сама кончится, либо тебя прикончит. Но какая разница, ее ли не будет
или тебя? В обоих случаях боль прекратится.
(18) Полезно также, направив мысли к другим предметам, отвлечь их от
боли. Думай о том, как поступил ты честно и храбро, повторяй про себя,
что во всем есть хорошая сторона, обрати свою память к тому, что тебя
восхищало. Тогда тебе придет на помощь любой храбрец, победивший боль: и
тот, кто продолжал читать книгу, покуда ему вырезали вздутые жилы, и
тот, кто не переставал смеяться, когда палачи, разозленные этим смехом,
пробовали на нем одно за другим орудия жестокости5. Неужели же разуму не
победить боли, если ее победил смех? (19) Говори что хочешь о насморке,
и о непрестанном кашле такой силы, что куски внутренностей извергаются
наружу, и о жаре, иссушающем грудь, и о жажде, и о корчах, выворачиваю-
щих в разные стороны суставы рук и ног, - страшнее пламя, и дыба, и рас-
каленное железо, прижатое к вспухающим ранам, чтобы они открылись и уг-
лубились. Но есть такие, что не застонали под этими пытками; мало того -
и ни о чем не просили; мало того - и не ответили ни слова; мало того - и
смеялись от души. Так не хочешь ли после этого посмеяться над болью?
- (20) "Но болезнь не дает ничего делать и уводит от всех обязаннос-
тей". - Нездоровье сковывает твое тело, а не душу. Пусть оно опутает но-
ги бегуну, окостенит руки портному или кузнецу. А ты, если привык к то-
му, что ум твой деятелен, будешь учить, убеждать, слушать, учиться, исс-
ледовать, вспоминать. Что же, по-твоему, быть умеренным в дни болезни
значит ничего не делать? Ты докажешь, что болезнь можно одолеть или хотя
бы вынести. (21) И в постели больного, поверь мне, есть место для добро-
детели. Не только с оружьем и в строю можно доказать, что дух бодр и не
укрощен крайними опасностями: и под одеялом видно, что человек мужест-
вен. У тебя есть дело - храбро бороться с болезнью, а если она тебя не
покорила и ничего от тебя не добилась, ты подал славный пример. - "Поис-
тине есть чем прославиться, если все будут глядеть, как мы хвораем!" -
Сам на себя гляди, сам себя хвали!
(22) Помимо того, есть два рода наслаждений. Телесные наслаждения бо-
лезнь ограничивает, но не отнимает, и даже, если рассудить правильно,
делает острее. Приятнее пить, когда чувствуешь жажду, есть, когда голо-
ден; после поста все поглощается с большею жадностью. А в удовольствиях
душевных, которые и больше, и вернее, ни один врач больному не откажет.
Кто предан им и понимает в них толк, тот презирает всякое ублажение
чувств. (23) "О несчастный больной!" Почему? Да потому, что он не рас-
тапливает снега в вине, не охлаждает еще больше свое питье в объемистой
посуде, взломав закупоривающий его лед, не открывают для него тут же за
столом лукринских устриц6, не хлопочут вокруг возлежащего за ужином по-
вара, подтаскивая блюда вместе с жаровнями. Вот до чего додумалась
страсть к роскоши: чтобы яства не остыли, чтобы не казались они недоста-
точно горячими потерявшему чувствительность нёбу, кухню волокут вместе с
кушаньями. (24) О несчастный больной! Он ест, сколько может переварить;
не положат перед ним на стол кабана, чтобы полюбоваться им, а потом
отослать обратно: ведь это мясо слишком дешевое! Не навалят для него на
поднос птичьих грудок, потому что от вида целых птиц его тошнит. Что те-
бе сделали плохого? Ты будешь есть, как больной, вернее - как здоровый.
(25) Но все это мы вытерпим с легкостью: и отвары, и теплую воду, и
все то, что кажется несносным для изнеженных, потонувших в роскоши и
расслабленных скорее душою, чем телом. Только бы перестать бояться смер-
ти! Чтобы этого достичь, надо познать пределы добра и зла - тогда и
жизнь не будет нам тягостна, и смерть не страшна. - (26) Пресыщение
жизнью не может отравить жизнь, в которой столько разных великих и бо-
жественных дел: только ленивая праздность заставляет ее ненавидеть самое
себя. Кто странствует по всей шири природы, тому никогда не наскучит ис-
тина; только ложью можно пресытиться. (27) А если явится и позовет
смерть, пусть преждевременная, пусть обрывающая жизнь посредине, плод
этой жизни давно отведан: ведь такой человек познал природу в большей ее
части и знает, что от времени честности не прибавляется. Тем всякий век
непременно покажется коротким, кто мерит его пустыми и потому бесконеч-
ными наслаждениями.
(28) Поддерживай свои силы этими мыслями, а на досуге и моими письма-
ми. Придет время, которое вновь соединит нас и сольет воедино; как бы ни
было оно кратно, нам продлит его уменье им пользоваться. Потому что, как
говорит Посидоний, "один день человека образованного дольше самого дол-
гого века невежды". (29) Вот что помни, вот что удержи прочно: не падай
духом в несчастье, не верь удачам, всегда имей в виду произвол фортуны,
словно она непременно сделает все, что может сделать. Чего мы ждем за-
долго, то для нас легче, когда случается. Будь здоров.

Письмо LXXIX
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Я жду от тебя писем с известиями о том, что нового показала тебе
поездка по всей Сицилии, и прежде всего - сведений о Харибде. О том, что
Сцилла - это утес, ничуть не страшный проплывающим мимо, я знаю очень
хорошо; а вот о том, соответствуют ли истине рассказы о Харибде, ты мне,
пожалуйста, напиши подробнее. И если тебе случится наблюдать ее (ведь
дело того стоит), сообщи мне, один ли ветер закручивает там воду ворон-
ками или любая буря одинаково гонит ее; и еще - правда ли, что все подх-
ваченное тамошним водоворотом уносится под водою на много миль и выныри-
вает у Тавроменийского берега. (2) Если ты мне об этом напишешь, тогда я
осмелюсь поручить тебе взойти в мою честь на Этну, которая будто бы раз-
рушается и мало-помалу становится ниже, как утверждают некоторые на том
основании, что прежде, мол, она была видна мореходам из большей дали. Но
это может быть и не потому, что высота горы стала меньше, а потому, что
огонь притих и вздымается не так бурно и широко; по той же причине и дым
она выбрасывает день ото дня все ленивее. Оба явления вероятны - и то,
что ежедневно пожираемая гора уменьшается, и то, что она остается преж-
ней высоты, потому что огонь ест не её1, а, разгоревшись в некой подзем-
ной полости, в ней и питается, гора же дает ему не пищу, но только путь
наружу. (3) В Ликии хорошо известна область, которую местные жители на-
зывают Гефестион: почва там вся в отверстиях, и по ней блуждает безвред-
ное пламя, не причиняя ущерба тому, что на ней родится. Область эта пло-
дородна и богата растительностью, и огонь не палит, а только блестит,
настолько он не горяч и бессилен.
(4) Но с этим исследованьем подождем до тех пор, когда ты напишешь
мне, далеко ли от жерла горы лежит снег, не растапливаемый и летним зно-
ем, а бушующим по соседству огнем - и подавно. Во всех таких хлопотах
тебе нет причины винить меня: ты пошел бы на это и без чужого поручения,
ради собственной страсти, (5) коль скоро ты описываешь Этну в стихах и
касаешься этого священного для всех поэтов места.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...