ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Слишком сильно было у Сенеки римское
ощущение, что норма отвечает объективной истине; следовательно, ее-то и
должно найти разумное суждение. И в этом ищущий должен опираться на опыт
"людей сведущих, исследовавших предстоящий нам путь" (Бл. ж., I, 2). Лю-
ди эти - философы, чье учение способно дать знание истинного блага.
Сделать это обещали все три самые влиятельные этико-философские школы
эпохи эллинизма: киники, эпикурейцы и стоики. Все они соглашались в том,
что знание истинного блага делает жизнь человека блаженной. Но, рожден-
ные в эпоху крушения полиса - греческого города-государства, - они пред-
лагали утратившему свое привычное место в гражданской общине человеку
разные пути к "евдэмонии" (термин, который Сенека пытался передать своим
термином "блаженная жизнь"). Если внутри полиса каждый, радея о счастье
целого, тем самым заботился и о собственном счастье, то теперь он должен
был сам искать линию жизненного поведения, обеспечивающего "евдэмонию".
Киники, видевшие ее в умении ограничиться удовлетворением одних лишь на-
сущнейших естественных потребностей, и эпикурейцы, усматривавшие "евдэ-
монию" в безмятежности и отсутствии страданий, таким образом изымали че-
ловека из всех социальных связей; у стоиков дело обстояло иначе.
Свою этику основатели древней стой (как и Эпикур) строили на фунда-
менте натурфилософии. Переняв у киников13 идею счастья как жизни соглас-
но природе, они переосмыслили ее, создав новое учение о природе и чело-
веке. В основе природы лежит "логос" - разум, разлитый во всем сущем и
обеспечивающий неодушевленным предметам "устойчивое состояние", растени-
ям - "произрастание", животным - "самодвижение", а в людях и богах выс-
тупающий как разум в собственном смысле. Следовательно, "жить по приро-
де" для человека значит "жить по разуму", а нравственная цель - через
усовершенствованье этой природы прийти к "добродетели". Но, соот-
ветственно разумной природе человека, совершенная добродетель есть со-
вершенное знание, или мудрость. Путь, указываемый стоиками, совпадал со
стремлением Сенеки прийти к нравственной норме через разумное суждение и
знание.
Из стоического понимания природы человека возникает идеал мудреца.
"Евдэмонию" мудрецу обеспечивает знание единственного истинного блага -
все той же добродетели14 - и понимание того, что все внешнее не есть
благо. Каждый поступок истинного мудреца направлен к этому благу и опре-
деляется термином "правильное деяние". Следовательно, если даже некие
действия направлены к благу ближних, этого мало, чтобы отнести их к чис-
лу "правильных". Деянье воина, жертвующего жизнью, богача, раздающего
богатства, если оба не имеют в виду самосовершенствованье, не будут
"правильными". В этом - глубокий индивидуализм идеала мудреца. Но, буду-
чи человеком, мудрец должен делать и то, что не исходит из совершенного
знания и не имеет своей целью добродетель: например есть, пить, забо-
титься о здоровье. Такие действия, не противоречащие высшей природе че-
ловека и отвечающие всей его природе, получают название "подобающие". К
их числу древние стоики относили и выполнение обязанностей перед другими
людьми.
Зенон и его преемники охотно повторяли аристотелевское определение
человека как "йом RO\'.V.-KOV" - "существа, живущего в гражданском сооб-
ществе", а потом и расширили его, назвав человека "№оу xo'.vovixov" -
"существо, живущее в сообществе". Естественность для человека жизни в
сообществе стоики доказывают наличием языка, врожденным чувством приязни
к себе подобным, которые близки нам и равны уже в силу того, что они лю-
ди15. Таким образом, человек оказывается согражданином всех людей -
гражданином мира (само слово хоз^ото/^тт^ создано стоиками). Вместе с
тем как существо разумное человек входит в один разряд с богами, и воз-
никает "сообщество богов и людей", обитель которого - не полис, го-
род-государство, и не земной круг, а вселенная. "Город говорится в двух
смыслах: это и жилище, и объединение населяющих его людей и граждан; по-
добно этому и вселенная есть как бы город, объединяющий людей и бо-
гов..., ибо вселенная именуется обителью богов и людей"16. "Космополит"
оказывается "гражданином вселенной". Космополитизм стой и ее индивидуа-
лизм - это две стороны одной медали; в обоих отразился дух времени - эл-
линистической эпохи с ее огромными державами и их распыленными, разноп-
леменными подданными.
Стоики не отворачивались от государства, подобно киникам или эпику-
рейцам, но с высоты "вселенского града" могли по-новому взглянуть и на
эту малую общность людей. Зенон, по традиции написавший "Политию", ут-
верждал, что мудрец будет сообразоваться с государственным устройством,
заведет семью и выполнит обязанности гражданина. Его преемники пошли еще
дальше. Земное государство, рассуждали они, есть лишь слепок вселенского
"града", управляемого мировым разумом; значит, важно не государственное
устройство как таковое, а соответствие его мировому разуму. И если муд-
рец поможет достичь такого соответствия, это будет для него "подобающим
деяньем", и он не преминет сделать это, пока ничто ему не препятствует.
Отсюда - связь самих древних стоиков со спартанским реформатором Клеоме-
ном, с македонским царем Антигоном Гонатом, учеником Зенона. Отсюда же -
прямой путь к основателю средней стой Панэтию и началам римского стои-
цизма (середина II в. до н. э.).
Панэтий изменил учение древних стоиков о "подобающих деяньях". Причи-
ной этому был во многом контакт с римской элитой того времени и даже
расчет на нее. Сблизившись с эллински образованной римской аристократи-
ей, группировавшейся вокруг Сципиона Африканского Младшего ("кружок Сци-
пиона"), Панэтий воспринял сложившуюся в Риме этико-политическую систе-
му. В духе этой системы Панэтий признал наряду с самодовлеющей доброде-
телью мудреца ценность практических добродетелей, вроде римской virtus,
а "подобающие деянья" провозгласил обязанностью всех людей, и мудреца в
том числе. Так понятие "подобающего" отождествилось с римским "долгом"
(officium), а мудрец приблизился к римскому "доблестному мужу" (vir
bonus).
Соприкосновение с римской гражданственной этикой необходимо было Па-
нэтию, чтобы преодолеть, хотя бы отчасти, индивидуализм древней стой и
ее доктринерскую оторванность от жизни. Но и Сципиону с друзьями, стояв-
шим на той вершине внутреннего и внешнего расцвета республики, откуда
завиднелся ведущий вниз склон17, нужны были для их этики иные, нежели
освященность ее традицией, основания, соотнесенные с личностью каждого.
Эти рационалистические основания и предлагала им средняя стоя. Если вы-
полнять свой долг перед республикой значит не только следовать завету
отцов, но и поступать в соответствии с разумной природой человека, то
нужно быть упорным в этом даже вопреки внешнему неуспеху и непризнанию
граждан (что случалось все более часто с нарастанием социальных конфлик-
тов). И вот линия идет от Панэтиева ученика Рутилия Руфа, в годы своего
наместничества в провинции боровшегося со злоупотреблениями откупщиков
из всаднического сословия, а после осуждения судьями из того же сословия
стойко сносившего изгнание, к стоику Катону Утическому, спокойно пережи-
вающему провалы на выборах и вопреки духу времени до последнего дыхания
отстаивающему дело республики, и далее - к стоической республиканской
оппозиции первых десятилетий империи: к современнику Сенеки Тразее Пету
- автору панегирического жизнеописания Катона - и к воспитанным им моло-
дым стоикам - Гельвидию Приску, изгнанному Нероном и казненному при Вес-
пасиане, Арулену Рустику, намеревавшемуся во время суда над Тразеей за-
щищать его и почти 30 лет спустя казненному Домицианом за похвальное
слово Тразее и Гельвидию. И Рутилий, и Катон, и даже остававшийся рес-
публиканцем при Нероне Тразея Пет активно участвовали в государственной
жизни. В Риме стоическая философия не только не была теоретической осно-
вой гражданской пассивности, но, наоборот, оказывалась стимулом к дея-
тельности.
Однако судьба Катона, а вслед за тем судьба еще одного стоика - цеза-
реубийцы Марка Брута - ясно показали, что есть и другая сторона пробле-
мы. Если идея служения государству как долга не только гражданского, но
и нравственного и даже "естественного" связана лишь с определенным типом
государства, то его крушение есть и крушение нравственной основы жизни.
Поиски выхода из тупика вели к переоценке иных, внегосударственных сфер
деятельности - всего того, что римская традиция охватывала словом otium
- досуг. Проблема вставала не только перед стоиками, - но, вероятно,
именно стоицизм с его предписанием индивидуального нравственного совер-
шенствования мог дать наиболее приемлемый ответ. И вот Цицерон, отстав-
ленный от дел при диктатуре Цезаря, заявляет, что "смысл и учение всех
наук, которые указывают человеку верный путь в жизни, содержится в овла-
дении тою мудростью, которая у греков зовется философией", и при изложе-
нии ее охотно прибегает к стоическим положениям18.
Младшие современники Цицерона пошли еще дальше. Учитель учителей Се-
неки, Квинт Секстий Нигр, вместе с сыном основавший в Риме философскую
школу и создавший учение, "новое и исполненное римской силы" (Изыск.,
VII, 32, 2), в котором стоицизм сочетался с киническими и даже пифаго-
рейскими идеями, отверг предложение Цезаря войти в сенат и остался част-
ным лицом даже при Августе, "восстановившем республику". Увлеченный его
примером, целиком отдался философии уже завоевавший успех оратор Фабиан
Папирий, один из наставников Сенеки. Младший современник Сенеки стоик
Мусоний Руф, подвергавшийся преследованиям и при Нероне, и при Веспасиа-
не, также отказался от официальной карьеры и был профессиональным учите-
лем философии. А параллельно с ними действовала целая толпа уличных фи-
лософов-проповедников, перемешавших кинические и стоические догматы и
обращавшихся к бедноте и рабам. Впрочем, отдельные из них были приняты и
у сенаторов, например Деметрий, которым так восхищается Сенека. Вообще,
иногда Сенека поглядывает на людей этого склада не без зависти: ведь
именно они исполняют "истинный долг" (Кр. ж., 14, 5). Но сам он до поры
идет своим путем. В течение четырнадцати лет он остается в гуще придвор-
ных интриг, почти восемь лет направляет императорскую политику; тактика
уступок и компромиссов порой приводит к действиям, никак не согласующим-
ся с проповедуемой им моралью; его неслыханное обогащение вызывает общие
нарекания. И все же Сенека разительно отличается от обычных приспешников
Агриппины или Нерона. Каждый свой шаг, каждый поступок он так или иначе
стремится осмыслить, соотнести с избранным идеалом, с моральной нормой,
а значит, ни на миг не теряет чувства внутренней ответственности за со-
вершаемое. Так возникают те напряжение и страстность, которые отличают
лучшие философские работы Сенеки.

2. Жизнь и философия
Сам выбор политической карьеры не был для Сенеки бесконфликтным. Та-
кая карьера была вполне обычна для его сверстников; на этот же путь тол-
кала его и семейная традиция. Отец Сенеки, соименный младшему сыну-фило-
софу, происходил из испанского города Корду бы (Кордовы), где в 4 г. до
н. э. родился и сам Сенека. Провинциал Луций Анней Сенека Старший был не
только римским всадником, но и настоящим римлянином старого закала, -
благочестиво уверенным в справедливости богов, в былом величии Рима, в
преимуществе практической деятельности над философией, заниматься кото-
рой он не дал своей жене Гельвии, матери Сенеки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...