ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

(12) Да и состояние своего тела он постигает смутно, в
самых грубых чертах. И мы тоже - знаем, что-у нас есть душа, но не зна-
ем, что она такое, какова она, откуда берется, где находится. Как мы
ощущаем в себе душу, хотя и не знаем ни ее природы, ни местопребывания,
так и все животные ощущают состояние-своего тела. Ведь не могут они не
чувствовать того, через посредство чего чувствуют все остальное, не мо-
гут не чувствовать того, чему повинуются,. чем управляются. (13) Всякий
из нас понимает, что есть нечто, заставляющее нас двигаться туда или сю-
да, но никто не знает, что это; всякий чувствует в себе некое усилие, но
что оно такое и откуда оно, не знает. Так и у детей, и у животных есть
ощущение руководящего начала собственной души, хотя и неясное, нечеткое.
(14) "Но вы говорите, что каждое животное прежде всего приспосабливается
к собственному состоянию; а поскольку главное в состоянии человека - ра-
зум, то человек приспосабливается к себе не как к живому существу, а как
к существу разумному. Человек тем и дорог себе, что он человек. Но как
же младенец может приспособиться к состоянию разумного существа, когда
он еще неразумен?" - (15) У всякого возраста - свое состояние: у младен-
ца одно, у мальчика другое, у старика третье. Все приспосабливаются к
тому состоянию, в котором сейчас пребывают. У младенца нет зубов - он
приспосабливается к этому состоянию; прорезались зубы - он приспосабли-
вается к новому состоянию. Ведь и у злака, который станет урожаем на по-
ле и зерном, одно состояние, когда он нежен и едва всходит из борозды,
другое - когда он окрепнет и поднимется и его верхушка, хоть и мягкая,
уже несет свой груз; третье - когда он пожелтел и готов для тока, и ко-
лос у него твердеет; какого состояния он достигнет, то и поддерживает и
сообразно ему принимает облик. (16) Младенчество, детство, юность, ста-
рость - возрасты разные; но я, бывший я младенцем, и ребенком, и юношей,
остаюсь самим собою. Так же, хотя состояние у каждого все время стано-
вится другим, приспособление к своему состоянию всегда одинаково. Ведь
природа заставляет меня видеть не мальчика, или юношу, или старика, а
меня самого. Поэтому младенцем я приспосабливался к младенческому состо-
янию, а не к будущему юношескому. И если младенцу предстоит вырасти и
перейти в другое состояние, это не значит, будто то, в котором он рожда-
ется, противоестественно. {17) Живое существо прежде всего приспосабли-
вается к самому себе: ведь должно же быть некое средоточье, к которому
устремлено все остальное. Я ищу наслаждений; для кого? для себя! Значит,
я забочусь о себе. Я избегаю боли; ради кого? ради себя! Значит, я забо-
чусь о себе. Если я все делаю, заботясь о себе, значит, забота о себе
для меня превыше всего. Это присуще всем животным, и не прививается им,
а дается от рождения. ^18) Природа взращивает свое потомство и не поки-
дает его; но поскольку самая надежная опека есть опека изблизи, каждый
поручен самому себе. Поэтому, как я говорил в прежних письмах, даже не-
окрепшие животные, едва вышедшие из материнской утробы или появившиеся
как-нибудь иначе, уже знают, что им враждебно, и избегают грозящего
смертью; даже тени пролетающей хищной птицы пугаются те, что служат ей
добычей. Всякое животное, входя в жизнь, знает страх смерти.
- (19) "Но как новорожденное животное может понимать, что спасительно
и что смертоносно?" - Прежде всего спрашивается, понимает ли, а не каким
образом понимает. А понимание у него есть, как явствует из того, что они
делают не больше и не меньше, чем делали бы, понимая. Почему курица не
бежит ни от павлина, ни от гуся, и бежит от еще неведомого ей и куда
меньшего ястреба? Почему цыплята кошек боятся, а собак не боятся? Ясно,
что у них есть знание того, что им вредно, собранное не на опыте, - мно-
гого они ведь остерегаются, и не испытав на себе. (20) И еще, чтобы ты
не подумал, будто все это случайно: они и не боятся, чего не следует, и
никогда не забывают об осторожности и внимании; все бегут от гибели оди-
наково. И потом они не становятся тем боязливей, чем дольше живут. Отсю-
да ясно, что они пришли к этому не на опыте, а благодаря врожденной люб-
ви к себе и к собственной безопасности. Опыт приходит поздно и учит раз-
ному; природа дает знание сразу и всем одинаковое. (21) Если ты настаи-
ваешь, я скажу, как всякое животное доходит до понимания того, что для
него гибельно. Оно ощущает, что состоит из плоти, и когда чувствует, что
может резать, жечь, рвать плоть, какие животные вооружены и могут вре-
дить, составляет себе понятие обо всем враждебном и опасном. Две вещи
связаны между собою: всякое животное приспосабливается к тому, как бы
сохранить себя, и одинаково идущего впрок ищет, а наносящего ущерб избе-
гает. Естественны и эта тяга ко всему полезному, и отвращение ко всему
враждебному: и то и другое появляется без подсказывающего размышления,
без намерения, как все, чему учит природа. (22) Разве ты не видишь, с
каким тонким искусством пчелы строят себе жилища? какое между ними сог-
ласие в разделении работ? Разве ты не видишь, что никому из смертных не
сравниться с пауком в тканье? Сколько стоит трудов расположить нити так,
чтобы одни шли прямо и держали остальное, другие шли по кругу, в середи-
не чаще, к краям реже, и сделать так, чтобы они, словно тенета, удержи-
вали маленьких тварей, на погибель которым протянуты? (23) Этому ис-
кусству не-учатся, - с ним рождаются. Поэтому одно животное не бывает
искусней другого. Ты можешь видеть, что у всех пауков паутина одинакова,
во всех ячейках сот одинаковы углы. Что преподает нам наука, то и неоди-
наково, и ненадежно; что раздает природа, всем достается поровну. А она
больше всего учит самосохранению и всему, что для него нужно; поэтому
все животные начинают учение вместе с жизнью. (24) Нет ничего удиви-
тельного, если они от рожденья наделены тем, без чего бы родились нап-
расно. Первые орудия, данные им природой для выживанья, - приспособленье
и любовь к себе. Они, если бы не хотели, и не могли бы уцелеть, и хот"
сама эта воля не спасла бы их, без нее ничто бы не служило им во спасе-
ние. Ты не найдешь ни одного, которое бы собою не дорожило и пренебрега-
ло. Даже бессловесным и тупым скотам, как бы ни были они неуклюжи во
всем прочем, хватает ловкости и вниманья, чтобы жить. Ты сам увидишь,
что даже те из них, что для других бесполезны, для своей пользы ничего
не упустят. Будь здоров.

Письмо CXXII
Сенека приветствует Луцилия!
(1) День уже пошел на убыль и стал на шаг короче, однако дает до-
вольно простора тем, кто, так сказать, встает вместе с ним; еще добрей и
щедрее он к тем, кто дожидается его и видит первый луч. И стыдно тому,
кто лежит в полусне, когда солнце высоко, чье бодрствованье начи нается
в полдень, - да и это для многих все равно что встать до рассвета. (2)
Есть и такие, что превращают ночь в день и поднимают отяжелевшие от вче-
рашнего хмеля веки не раньше, чем приблизится тьма. Говорят, что у тех,
кого природа, по словам Вергилия, поселила под нашими краями, перевернув
вниз головой,
Чуть лишь задышат на нас, запыхавшись, кони Востока,
Там зажигает, багрян, вечерние светочи Веспер1
И такой же порядок у людей, у которых перевернута не страна, а жизнь.
Есть и в нашем городе антиподы, которые, как говорит Марк Катон 2, "не
видали ни восхода, ни заката". (3) Неужели, по-твоему, знают, как надо
жить, не знающие, когда жить? И они еще боятся смерти, после того как
погребли себя заживо, зловещие, словно ночные птицы! Пусть проводят ночи
за вином, среди благовоний, пусть коротают время извращенного бдения за
пиром из множества перемен, - все равно они не пируют, а самим себе от-
дают последний долг. Впрочем, и мертвых поминают днем.
А для занятого делом, клянусь, день не бывает слишком долгим! Продлим
себе жизнь! Ведь и смысл, и главный признак ее - деятельность. Сократим
же хоть ненамного ночь в пользу дня! (4) В темноте держат птиц, откарм-
ливаемых для пира, чтобы они легче жирели в неподвижности; и так же у
тех, кто в праздности позабыл обо всех упражнениях, ленивое тело пухнет
и в сумраке заплывает жиром. Поэтому так мерзки на вид тела обрекших се-
бя жить в темноте. Цвет их лиц подозрительней, чем у побледневших от бо-
лезни: томные и расслабленные, они бледны как мел, и плоть у них заживо
становится как у мертвецов. Но это, я бы сказал, наименьшая из их бед.
Насколько же темнее у них в душе! Она уставилась в себя самое, окутанная
сумраком, и завидует слепым. Ведь не для темноты есть у нас глаза!
(5) Ты спросишь, откуда такая извращенность в душах, чтобы гнушаться
днем и переносить всю жизнь на ночь. Все пороки сражаются против приро-
ды, все отходят от должного порядка: наслаждаться всем извращенным - та-
кова цель сластолюбия, и не только свернуть с прямого пути, но и отойти
как можно дальше или пойти в обратную сторону. (6) А те, по-твоему, жи-
вут не вопреки природе, кто пьет натощак, чтобы принять вино в. пустые
жилы, и приступают к еде пьяными? А этот порок, такой частый у юнцов,
старающихся стать сильнее: они пьют на самом пороге бани, среди скинув-
ших платье, и не пьют, а пьянствуют, чтобы потом соскабливать пот, выз-
ванный обильным и горячим питьем? Пить же после обеда или ужина пошло,
так делают деревенские отцы семейств, не знающие, что такое истинное
наслажденье. Чистое вино приятно, когда не смешивается с пищей и свобод-
но расходится по жилам; опьяненье на пустой желудок - верх удовольствия.
(7) Или, по-твоему, живут не вопреки природе те, кто меняется одеждой с
женщинами? Не живут вопреки природе те, кто старается, чтобы отрочество
блистало и за пределами должного срока? Есть ли что-нибудь более жесто-
кое и более жалкое? Он никогда не станет мужчиной, чтобы дольше быть
утехой для мужчины! Но если ради этой гнусности у него пришлось отнять
его пол, почему бы не отнять и возраст? (8) А разве не живут вопреки
природе те, что хотят роз среди зимы, кто с помощью горячей воды ловко
создает подложное тепло и в стужу выращивает лилию, весенний цветок?
Разве не вопреки природе живут насаждающие на башнях плодовые сады? У
кого на крышах домов и вышках колышутся леса, пустив корни там, докуда
они едва ли доросли бы вершинами? Не живут ли вопреки природе и те, кто
закладывает основания бань среди моря и полагает, что их купанье недос-
таточно изысканно, если в стенки горячего бассейна не бьют волнами бури?
(9) Однажды начавши желать того, что противно заведенному природой по-
рядку, под конец совсем от него отходят. Светает; пора спать! Все затих-
ло; теперь займемся упражненьями, отправимся гулять, позавтракаем! Бли-
зится рассвет; время ужинать! Нельзя делать так же, как весь народ: идти
в жизни проторенным путем и пошло и низко! Долой день для всех! У нас
будет свое особое утро.
(10) Они для меня все равно что мертвецы: разве жизнь при факелах и
свечах - не те же похороны, и вдобавок преждевременные? Я помню многих,
которые в одну и ту же пору жили так, и среди них - Атилия Буту, бывшего
претора; когда он растратил огромное состояние и признался Тиберию, что
обеднел, тот сказал: "Поздно же ты проснулся!" (11) Монтан Юлийd, снос-
ный поэт, известный дружбой с Тиберием и ее охлаждением, читал перед
слушателями поэму. Он очень любил слова "восход" и "закат", всюду совал
их. Когда кто-то, рассердившись на читавшего весь день, отказывался
впредь ходить на его чтения, Натта Пинарий 4 сказал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...