ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А если он видит и другие блага, значит, он
плохо думает о провидении, потому что с людьми справедливыми случается
много неприятностей и потому, что все, уделяемое нам от него, кратковеч-
но и ничтожно в сравнении с долговечностью всей вселенной. (11) Вот от
таких-то жалоб и получается, что мы оказываемся неблагодарными истолко-
вателями божественной воли. Мы сетуем, что все достается нам и не всег-
да, и помалу, и не наверняка, и ненадолго. Поэтому ни жить, ни умирать
мы не хотим: жизнь нам ненавистна, смерть страшна. Всякий наш замысел
шаток, и никакая удача не может нас насытить. А причина в том, что мы
еще не достигли неизмеримого и непревзойденного блага, на котором не мо-
жет не остановиться наше хотение, так как выше вершины нет ничего. -
(12) Ты спросишь, почему добродетель ни в чем не нуждается? - Она до-
вольствуется тем, что есть, не жаждет того, чего нет; если есть, сколько
нужно, ей не бывает мало. Откажись от этого суждения - и не останется ни
благочестия, ни верности. Ведь желающему быть и верным, и благочестивым
придется вытерпеть многое из того, что принято называть злом, и пожерт-
вовать многим из того, чему мы привержены как благу. (13) Погибнет му-
жество, которое в том и состоит, что мы должны рисковать собою; погибнет
благородство, которое только тогда и может возвыситься, когда с презре-
нием сочтет мелким все то, чего толпа желает как самого великого; погиб-
нет благодарность, которую никто не воздаст, если бояться труда, если
признавать что-нибудь более ценным, чем верность, и не стремиться к са-
мому лучшему.
(14) Но перейдем к другому. Либо благо - совсем не то, что так имену-
ется, либо человек счастливее бога: ведь того, что готово для нас, у бо-
га нет и в заводе; он чужд и похоти, и изысканности пиров, и богатств, и
всех этих приманок, завлекающих человека дешевыми наслаждениями. Значит,
либо придется поверить, что бог лишен благ, либо это как раз и доказыва-
ет, что все, чего лишен бог, не есть благо. (15) Прибавь еще одно: то,
что хочет прикинуться благом, отпущено животным щедрее, чем людям. Они и
прожорливее нас, и неутомимее в любви, и сил у них больше, и здоровье
более крепкое и стойкое; следовательно, они намного счастливее человека.
Да и живут они, не зная ни низости, ни козней, и наслаждаться они могут
больше и легче нас, не опасаясь ни стыда, ни раскаянья. (16) Так рассуди
же, можно ли назвать благом то, в чем человек превосходит бога. Высшее
благо мы должны хранить в душе; оно лишится всякой цены, если перейдет
из лучшей части нашего существа в худшую, если будут полагать его в
чувствах, которые у бессловесных животных деятельнее, чем у нас. Нельзя
думать, будто плоть - источник высшего нашего счастья. Те блага истин-
ные, которые даются разумом, они и прочны, и постоянны, и не могут ни
погибнуть, ни пойти на убыль. (17) Прочие же блага мнимые, имя у них то
же, что и у благ истинных, но свойств блага в них нет. Их следует имено-
вать "благополучными" или (лучше скажу на нашем языке) "предпочтительны-
ми" обстоятельствами и помнить, что они - наши слуги, а не части нас са-
мих; пусть они будут при нас, но нам нельзя забывать, что они вне нас.
Даже покуда они при нас, - причислять их надо к вещам второстепенным и
незначительным, которыми никто не должен кичиться. Есть ли что глупее,
чем гордиться собою по поводу того, к чему сам не приложил рук? (18)
Пусть благополучие к нам пришло, - но оно не срослось с нами, так что,
если его отнимут, можно потерять его без кровавых ран. Будем пользо-
ваться им, но не похваляться; да и пользоваться будем умеренно, словно
доверенным нам достоянием, которое придется вернуть. Неразумный, достиг-
ши благополучия, долго его не удержит: ведь счастье, если забыть о мере,
само себя душит. Кто поверил мимолетным благам, тот быстро их лишится; а
если и не лишится, будет ими раздавлен. Немногим удалось мягко сложить с
плеч бремя счастья; большинство падает вместе с тем, что их вознесло, и
гибнет под обломками рухнувших опор. (19) Потому-то и нужно благоразу-
мие, которое указывает меру и учит бережливости, между тем как невоз-
держность сама спешит разрушить собственное благополучие. Где нет меры,
там и срок короток, если только не наложит узды укротитель-разум. Свиде-
тельство этому - судьба многих городов, чья надменная власть пала в пол-
ном расцвете, потому что все накопленное добродетелью погубила неумерен-
ность. От таких превратностей и надобно защищаться. Нет стен, непобеди-
мых для фортуны; так возведем укрепления внутри себя! Если здесь все на-
дежно, человека можно осаждать, но нельзя взять приступом. - (20) Ты хо-
чешь знать, каковы эти укрепленья? - Что бы с тобой ни случилось, не вы-
ходи из себя; знай, что все направленное, на первый взгляд, к твоему
ущербу, служит сохранению вселенной, что в нем-то как раз и осуществля-
ется положенный миру кругооборот. Что угодно богу, то пусть будет угодно
и человеку; пусть он дивится в себе только тому, что смог стать непобе-
димым и научился попирать всякое зло, что благодаря разуму, сильнее ко-
торого нет ничего, подчинил себе превратности, боль и обиду. (21) Люби
разум - и эта любовь даст тебе оружие против жесточайших испытаний. Лю-
бовь к детенышу гонит зверя на рогатину, дикость и неразумный порыв де-
лают его неукротимым. Души юно шеи жажда славы полнит презрением к мечам
и огню; некоторых призрак и тень добродетели заставляют по своей воле
идти на смерть. Но куда более отважен и стоек в сравнении со всем этим
разум! И тем решительнее вырвется он из любых страхов и опасностей. -
(22) "Это не дело - отрицать всякое благо, кроме честности! Такие валы и
рвы не защитят и не укроют вас от ударов фортуны! Вы сами признаете, что
к числу благ относятся и преданность детей, и добрые нравы сограждан, и
любовь родителей. На грозящие им опасности вы не можете смотреть спокой-
но: вас не оставят равнодушными смерть детей, сограждане в осаде, роди-
тели в рабстве". - (23) Я изложу сперва то, что обычно отвечают на такие
возражения в нашу защиту, а потом и то, что, по-моему, следовало бы еще
ответить. Одно дело - когда то, чего мы лишаемся, оставляет взамен
что-нибудь неприятное: так крепкое здоровье, если его испортить, превра-
щается в болезненность, острое зрение, притупившись, делает нас слепыми;
а когда подсечены колени, мы не только теряем проворство, но и делаемся
бессильны. Другое дело - все то, что перечислено раньше: тут нам такая
опасность не грозит. Почему? Если я потеряю благородного друга, мне не
придется взамен страдать от коварства; если я похороню добрых детей, их
места не займут бесчестные. (24) И потом - теряем мы не друзей, не де-
тей, но их тела. Человек добра погибает не иначе, как ставши дурным; а
этого не допускает природа, потому что и добродетель, и всякое ее творе-
ние не знают порчи. И еще, пусть погибли друзья, погибли любимые дети, в
которых исполнились молитвы отца, - есть нечто, способное заполнить пус-
тоту утраты. - Ты спросишь, что это? - То самое, что сделало их достой-
ными: добродетель. (25) Она не допускает ни пяди пустоты, занимает всю
душу, не дает тосковать; ее одной нам довольно, ибо она - суть и начало
всех благ. Задерживают ли проточную воду, утекает ли она - разве это
важно, если цел ее источник? Ведь если один потерял детей, другой нет,
ты не скажешь, будто в жизни второго больше справедливости или больше
порядка, больше разумности, больше честности - словом, будто она лучше?
Мы не становимся мудрее оттого, что друзей у нас множество, или глупее
оттого, что их теряем; а значит, не становимся ни блаженнее, ни несчаст-
нее. Покуда цела добродетель, ты не почувствуешь никакой утраты.
- (26) "Что же, разве не блаженнее окруженный толпою друзей и детей?"
- Чем он блаженнее? Ведь высшее благо не знает ни ущерба, ни прироста;
оно всегда в одних пределах, как бы ни вела себя фортуна. Отпущена ли
человеку долгая старость или он скончается, не дожив до старости, - хоть
век будет различен, мера высшего блага не изменится. (27) Начертишь ли
ты больший или меньший круг, - это скажется лишь на его площади, а не на
его форме; и пусть один круг останется надолго, другой ты, едва очертив
на песке, тут же сотрешь - форма обоих будет одна. Все, что правильно,
оценивается не по величине, не по числу, не по времени; его нельзя ни
расширить, ни сжать. Сокращай как хочешь честно прожитую жизнь, сведи ее
от столетия к одному дню - она не станет менее честной. (28) Иногда доб-
родетель распространяется вширь, - пра вит царствами, городами, провин-
циями, законодательствует, щедра на услуги детям и близким; иногда стес-
нена узкими пределами бедности, изгнанья, одиночества; но она не стано-
вится меньше, сведенная с вершин в частную жизнь, из царских чертогов -
в низкую хижину, (29) лишенная обширных прав в государстве и запертая в
одном доме, в тесном углу. Она не теряет величия, когда уходит в себя,
отовсюду изгнанная, потому что вопреки всему велик и несгибаем ее дух,
совершенна мудрость, непреклонна справедливость. А значит, не теряет она
и блаженства, которое все заключено в одной только душе, и остается ог-
ромным, непоколебимым и безмятежным, чего нельзя достичь без знания всех
дел божеских и человеческих.
(30) А теперь о том, что, как было сказано, хотел бы ответить я. Муд-
рого не удручает утрата детей или друзей: он с тем же спокойствием пере-
носит их смерть, с каким ждет своей, и как своей смерти он не боится,
так о смерти близких не горюет. Добродетель сильна последовательностью:
все ее дела согласны и созвучны с нею, но это созвучие гибнет, если
дух,. которому надлежит быть высоким, угнетен тоской или скорбью. Всякий
трепет и тревога, и леность в любом деянии несовместимы с честностью.
Ибо честность спокойна и неустрашима, она всегда налегке, всегда нагото-
ве. - (31) "Что же, мудрецу не знакомо даже подобие волнения? Не поблед-
неет он, не изменится в лице, не похолодеют у него руки? Не почувствует
он ничего из того, что происходит с нами не по велению души, а безотчет-
но, под внезапным действием самой природы?" - Почувствует, конечно. Но
останется при своем убеждении, что все это - еще не зло и здоровому духу
ради этого поникать не пристало. Все, что нужно сделать, он сделает сме-
ло и быстро. (32) Кто не согласится, что это свойства глупцов - делать
всякое дело вяло и неохотно, посылать тело в один конец, душу - в другой
и рваться во все стороны сразу? Чем глупость кичится, за что любуется
собою, за то как раз ее и презирают; и даже то, чем хвалится, она делает
неохотно. А если она боится какого-нибудь несчастья, то в ожидании его
страдает так, словно оно уже пришло, и боязнь приносит ей все муки, ко-
торых она страшится. (33) Как у слабых здоровьем недугу предшествуют не-
кие признаки - вялость всех мышц" и беспричинная усталость, и зевота, и
пробегающий по телу озноб, - так и слабый дух содрогается задолго до то-
го, как обрушатся несчастья: он предвосхищает их и падает раньше време-
ни. Но есть ли что безумнее, чем мучиться от страха перед будущим и
вместо того, чтобы сохранить силы для пытки, призывать и приближать к
себе те беды, (34) которые, если уж нельзя их прогнать, лучше оттянуть?
Ты хочешь убедиться, что никто не должен страдать от предстоящего? Пусть
кто-нибудь услышит, что через пятьдесят лет его ждет мучительная казнь,
- ведь он и не взволнуется, если не перескочит через весь этот промежу-
ток и сам себя не потопит в том горе, которое будет век спустя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...