ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

(28) Пусть знают те, что утверждают, будто все это нужно мне
для похвальбы и ради тщеславия: я не выставляю мои яства напоказ, а даю
вам их разгадывать. Что всегда бывает отдельно, то пусть будет вместе
под одной подливкой; пусть не отличаются друг от друга устрицы, морские
ежи, иглистые раковины, краснобородки, перемешанные и сваренные заодно".
- Право, в блевотине пища перемешана не меньше! (29) И насколько сложны
эти блюда, настолько же разные, многовидные и непонятные болезни порож-
даются ими; и врачебное искусство начало вооружаться против них многими
способами лечения, многими наблюдениями.
То же самое говорю я и о философии. Когда-то, среди не столь тяжких
грешников, излечимых даже легким уходом, она была проще; а против нынеш-
него разрушения нравов нужно испытать все средства. Пусть бы хоть ими
можно было остановить эту заразу! (30) Мы безумствуем не только пооди-
ночке, но и целыми народами. Убийства и отдельных убийц мы обуздали; а
что войны, что истребленье целых племен - это прославляемое злодейство?
Ни алчность, ни жестокость не знают меры. Убийства, совершаемые в оди-
ночку и исподтишка, не так опасны и чудовищны; но жестокости творятся
теперь по постановлению сената и народа, и запрещенное частным лицам
приказывается от лица государства. (31) За одно и то же преступление
платят головою, если оно совершено тайно, а если в солдатских плащах -
получают хвалы. Людям, кроткому роду, не стыдно радоваться крови друг
друга, вести войны и поручать детям продолжать их, меж тем как среди
бессловесных и диких животных царит мир. (32) Против такого могучего и
повсеместного безумия философия, которой прибавилось труда, накопила
столько же сил, сколько прибыло их у противника. Легко было порицать
преданных вину и лакомых до изысканных блюд; немного сил нужно было,
чтобы привести на путь воздержности душу, когда она едва с него сошла.
(33) Теперь-то потребны
Сила. и рук быстрота, и наставник надежный - искусство.8
Люди повсюду ищут наслаждений, каждый порок бьет через край. Жажда
роскоши скатывается к алчности; честность в забвении; что сулит приятную
награду, того не стыдятся. Человека - предмет для другого человека свя-
щенный - убивают ради потехи и забавы; тот, кого преступно было учить
получать и наносить раны, выводится на арену голый и безоружный: чтобы
развлечь зрителей, с него требуется только умереть.
(34) При такой извращенности нравов нужны средства сильнее обычных,
чтобы прогнать застарелые недуги; необходимы основные правила. чтобы ис-
коренить глубоко воспринятые общим убеждением ложные мненья. Вместе с
основоположеньями наставления, утешения, ободрения, может статься, и бу-
дут достаточно сильны, а сами по себе они не подействуют. (35) Если мы
хотим связать людей и вырвать их из плена пороков, пусть научатся разли-
чать благо и зло, пусть знают, что всё, кроме добродетели, меняет имя и
становится то злом, то благом. Как первые узы военной службы - это бла-
гочестье, и любовь к знаменам, и священный запрет бежать от них, а потом
уже легко требовать с приведенных к присяге всего остального и давать им
любые порученья, - так и в тех, кого ты хочешь повести к блаженной жиз-
ни, нужно заложить первые основания, внушив им добродетель. Пусть дер-
жатся ее с неким даже суеверием, пусть ее любят, пусть иначе, как с нею,
не хотят и жить.
- (36) "Но что же, разве нет честных людей, которые, и не обучаясь
тонкостям, ускользнули от пороков и весьма преуспели, слушаясь одних
лишь наставлений?" - Согласен, есть, но в них от природы были счастливые
задатки, и ум их на лету ловил благотворные советы. Ведь подобно тому
как бессмертные боги не учатся добродетели, наделенные всем от рождения,
и благость есть часть их природы, так и некоторые люди особого дарования
без долгой науки постигают все, что обычно преподается, и впитывают пра-
вила честности, едва услышав о них; эти-то умы так восприимчивы к добро-
детели и щедры на нее. А у других, слабых и тупых или порабощенных дур-
ной привычкой, долго надо счищать ржавчину с души. (37) Впрочем, препо-
дав основоположенья философии, можно и склонных к добру быстрее поднять
до вершины, и кому послабее помочь и избавить их от порочных мнений. Как
необходимы эти основоположенья, можешь убедиться вот на чем9. Есть в нас
что-то, делающее нас ленивыми в одном, опрометчиво поспешными в другом.
Нельзя ни укротить эту дерзость, ни расшевелить эту косность, не уничто-
живши их причин: ложного восхищения и ложного страха. Пока они владеют
нами, говори сколько угодно: "Это ты должен отцу, это - детям, это -
друзьям, а то - гостям". Кто попытается - того удержит жадность. Пусть
человек знает, что нужно сражаться за родину: его отговорит страх; что
ради друзей следует трудиться до седьмого пота: ему помешают наслаж-
денья; что худшая обида для жены - любовница: его вынудит поступать нао-
борот похоть. (38) Стало быть, так же бесполезно давать наставления, не
устранив прежде все преграждающее наставленьям путь, как бесполезно
класть у кого-нибудь на виду оружье и пододвигать его ближе, не освобо-
див ему рук, чтобы за оружье взяться. Чтобы душа могла пойти навстречу
нашим наставленьям, ее следует освободить. (39) Представим себе челове-
ка, поступающего как должно; но он не станет так поступать постоянно и
непременно, ибо не будет знать, почему так поступает. Что-то получается
у него правильно либо случайно, либо по навыку, но в руках у него не бу-
дет мерила, которым бы он проверил свои поступки и поверил бы, что они
правильны. Кто порядочен случайно, тот не может обещать, что будет всег-
да таким же.
(40) Далее, благодаря наставленьям ты, быть может, будешь делать то,
что следует, - но делать все так, как следует, они тебя не научат, а не
научив этому, не приведут и к добродетели. Я согласен, после вразумлений
ты сделаешь, что следует, - но этого мало; ведь хвалы заслуживает не сам
поступок, но то, как он совершен. (41) Что позорнее роскошного ужина, на
который тратится всадническое состояние? 10 Что больше заслуживает цен-
зорской отметки, - особенно когда пир устраивают, как говорят наши кути-
лы, в честь себя самого и своего гения? Но бывало, что самым скромным
людям во столько же сестерциев обходились вступительные пиры 11. Одно и
то же, если делается ради обжорства, - позорно, если ради чести, - не
навлекает упрека, ибо это уже не мотовство, а трата, освященная обычаем.
(42) Когда Тиберию цезарю прислали краснобородку невероятных размеров
(почему бы мне не сообщить ее вес и не подзадорить наших обжор? - гово-
рят, в ней было около четырех с половиною фунтов), тот приказал отнести
ее на мясной рынок и добавил: "Ну, друзья, либо я во всем ошибаюсь, либо
эту рыбу купят Апиций или Публий Октавий 12". И эта его догадка исполни-
лась сверх всех ожиданий: оба стали тягаться за краснобородку, продавае-
мую цезарем, и победил Октавий, который, чтобы рыба не досталась Апицию,
купил ее за пять тысяч сестерциев, чем стяжал величайшую славу среди
своих. Платить такую цену было позорно только для Октавия, - тот, кто
послал рыбу Тиберию (впрочем, я и его бы упрекнул), просто восхищен был
предметом, достойным, по его мненью, лишь цезаря. (43) Этот сидит подле
больного друга, - мы его одобряем: другой делает то же ради наследства,
- он коршун, ожидающий падали. Одно и то же может быть и позорным, и
честным: важно, почему и как оно делается. Но все будет делаться честно,
если мы преданы одной лишь честности и считаем, что в делах человеческих
только то и благо, что из нее проистекает. Все остальное - благо лишь на
сей миг. (44) Такое убеждение должно прочно укорениться в нас на всю на-
шу жизнь; его я и называю основою. Каково будет убеждение, таковы и по
ступки, и помыслы, а каковы будут они, такова и жизнь. Кто хочет привес-
ти в должный порядок целое, тому мало убедить других в той или этой час-
ти. (45) Марк Брут 13 в книге, озаглавленной Пер'1 ха&^хомто-, дает мно-
жество наставлений и родителям, и детям, и братьям, - но никто не выпол-
нит их как должно, если не с чем будет соразмерять поступки. Так поста-
вим перед собою цель - высшее благо, чтобы стремиться к ней изо всех сил
и иметь ее в виду в каждом деле, в каждом слове, - так мореходы должны
направлять свой путь по какой-нибудь звезде. (46) Кто живет без цели
впереди, тот всегда блуждает. А если непременно нужно поставить себе
цель, то становятся необходимы и основоположенья. Я думаю, ты согла-
сишься, что нет зрелища постыднее, чем колеблющийся, нерешительный, роб-
кий человек, пугливо отдергивающий ногу. Но мы окажемся такими во всяком
деле, если не избавимся от всего, что сковывает и удерживает нам душу и
не дает вложить в него всего себя.
(47) Есть обычай давать наставленья, как следует чтить богов. Мы зап-
рещаем зажигать им светильники по субботам, - ведь и боги не нуждаются в
освещенье, и людям нет никакой радости от копоти. Мы возбраняем являться
с утренними приветствиями и сидеть перед дверьми храмов: таким угож-
деньем подкупают людское тщеславие, бога чтит тот, кто его познал. Мы не
велим приносить Юпитеру простыни и скребницы, держать зеркало перед Юно-
ной, - богу не нужны прислужники 14 Почему? Да потому что он сам служит
роду человеческому, везде и всякому готовый помочь. (48) Пусть человек
выслушал, какую меру надо соблюдать в жертвоприношеньях, как необходимо
бежать прочь от докучных суеверий, - все равно он далеко не пойдет, если
как должно не постигнет умом, каков есть бог - всем владеющий, все нис-
посылающий, безвозмездно -благодетельствующий. В чем причина божеских
благодеяний? В природе богов. (49) Заблуждается думающий, будто они не
хотят вредить: они и не могут. Невозможно ни им причинить, ни от них по-
терпеть урон: ведь ущерб, который нам наносят и который наносим мы, свя-
заны. Кого высокая и прекрасная природа избавила от угроз, тем она не
дала и грозить другим. (50) Начало почитания богов - вера в них; затем
следует признать за ними и величье, и благость, без которой нет величия,
знать, что это они правят миром, они устрояют своею силой вселенную,
опекают род человеческий, заботясь иногда и об отдельных людях. Они и не
причиняют зла, и не испытывают; впрочем, некоторых они и наказывают, и
обуздывают, и налагают кару, посылая ее порою и под видом блага Хочешь
умилостивить богов? Будь благ! Кто им подражает, тот чтит их достаточно!
(51) Но вот другой вопрос, - как обращаться с людьми? Что нам делать?
Какие давать наставленья? Чтобы щадили человеческую кровь? Какая это ма-
лость, - не вредить тем, кому должно приносить пользу! Великая, конечно,
слава для человека - быть милосердным к другому человеку! Поучать ли
нам, что тонущему надо протянуть руку, заблудившемуся - указать дорогу,
с голодным - поделиться хлебом? Когда я кончу перечислять все, что сле-
дует делать и чего избегать? Ведь я могу преподать одно короткое правило
о том, в чем человеческий долг: (52) "Все, что ты видишь, в чем заключе-
но и божественное и человеческое, - едино: мы - только члены огромного
тела. Природа, из одного и того же нас сотворившая и к одному предназна-
чившая, родила нас братьями. Она вложила в нас взаимную любовь, сделала
нас общительными, она установила, что правильно и справедливо, и по ее
установлению несчастнее приносящий зло, чем претерпевающий, по ее веле-
нию должна быть протянута рука помощи. (53) Пусть будет у нас и в серд-
це, и на устах этот стих:
Коль скоро сам я человек, то думаю,
Что мне ничто не чуждо человеческое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...