ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Усмиряй себя, будоражь, если есть в тебе вялость, обуз-
дывай, если есть распущенность, укрощай упрямство, преследуй и свою, и,
насколько сможешь, всеобщую алчность. Тем, кто будет тебе говорить:
"Сколько можно об одном и том же?" - отвечай:
(19) "Сколько можно в одном и том же грешить? Вы хотите избавиться от
лекарства, не избавившись от порока, - а я из-за вашего отказа еще упор-
нее буду твердить свое. Леченье начинает приносить пользу тогда, когда
потерявшее чувствительность тело отвечает на прикосновение болью. Я буду
твердить то, что и против вашей воли пойдет вам на пользу. Пусть хоть
когда-нибудь дойдет до вас чей-нибудь нельстивый голос, и если каждый из
вас не желает слушать правду, выслушайте ее все вместе.
(20) До каких пор будете вы расширять границы владений? Для одного
хозяина тесно поле, на котором разместился бы целый народ. Куда должны
простираться ваши пашни, если для вас мало засевать земли, размерами
равные провинциям? Все теченье славных рек проходит по частным вла-
деньям, ваши от устья до истока огромные потоки, что служат границами
огромным народам! Но и этого мало - вам нужно вместить в пределы ваших
поместий моря, нужно, чтобы ваш управитель царствовал за Адриатическими,
Ионийскими и Эгейскими водами, чтобы острова, жилища могучих вождей,
считались самым дешевым из всего вашего достояния. Владейте, чем хотите,
пусть будет именьем то, что прежде называлось державой, присваивайте,
что можете, - все равно того, что не ваше, будет больше.
(21) А теперь я обращаюсь к вам, чья расточительность так же безбреж-
на, как их алчность! Вам я говорю! Долго ли еще не будет такого озера,
над которым не поднимались бы кровли ваших загородных, такой реки, чьи
берега не были бы унизаны вашими домами? Где ни пробьются горячие ключи,
там тотчас поднимутся новые пристанища роскоши. Где ни изогнется заливом
берег, вы кладете основанья построек и, довольные только созданной рука-
ми почвою, гоните море вспять. Пусть повсеместно блистают ваши жилища,
то на горах, откуда так широк вид на сушу и на море, то на равнине, но
возносясь ввысь вровень с горами; сколько бы вы ни строили, как бы высо-
ко ни строили, вы - только крошечные тела и ничего больше. Зачем вам
множество спален? Ведь только в одной вы ложитесь! А где вас нет, там
все не ваше.
(22) Теперь я перейду к вам, чье обжорство, бездонное и ненасытное,
обыскивает и моря, и земли. Здесь закидывают крючки, там ставят силки и
всевозможные тенета, не жалея труда на преследованье дичи и оставляя в
покое только ту, которой вы пресытились. Много ли из того, что добывают
для вас столько рук, много ли из всех яств отведают ваши утомленные нас-
лажденьями уста? Много ли из всей дичи, добытой с такими опасностями,
попробует господин, страдающий поносами и тошнотами? Много ли устриц,
привезенных из такой дали, скользнет в его ненасытное брюхо? Вы несчаст-
ны, ибо сами не понимаете, что голод ваш больше вашей же утробы!" - (23)
Говори это другим, чтобы, говоря так, услышать и самому; пиши, чтобы са-
мому читать, когда пишешь. Все относи к нравам - для обуздания неистовых
страстей. Учись для того, чтобы знать не больше, а лучше. Будь здоров!

Письмо ХС
Сенека приветствует Луцилия!
(1) Можно ли, мой Луцилий, сомневаться в том, что жизнь наша - ми-
лость богов, а благою делает ее философия, которой мы и обязаны больше,
чем богам, настолько же, насколько благо в жизни - лучший дар, нежели
сама жизнь? Это было бы так, когда бы и сама философия не была ниспосла-
на богами, которые никому не дали ее знанья, но всем - способность к
ней. (2) Ведь если бы они сделали это благо всеобщим и мы рождались бы
разумными, мудрость потеряла бы лучшее из того, что в ней есть, и при-
надлежала бы к вещам случайным. А теперь самое ценное и высокое в ней
то, что она не идет к нам сама, но каждый обязан ею лишь себе и от дру-
гого ее не получит. За что было бы нам чтить философию, если бы она за-
висела от чужой милости? (3) Ее труд один: отыскивать истину обо всех
делах божеских и человеческих. С нею неразлучны справедливость, благо-
честье, совестливость и прочие ее спутники - связанные и согласные между
собою добродетели. Она научила чтить все божественное и любить все чело-
веческое, научила, что в руках богов - власть, а между людьми - содру-
жество, бывшее нерушимым до тех пор, пока алчность не разрушила всякую
общность и не стала причиной бедности даже для тех, кого обогатила. Ведь
они, пожелав иметь собственность, перестали владеть всем. (4) Но первые
из смертных и рожденные ими не знали порчи и следовали природе, сделав
ее и вождем, и законом и вручив себя воле лучшего среди них. Ведь подчи-
нение худших лучшему - в природе вещей. И во главе бессловесных стад -
либо самые большие, либо самые сильные животные. Идет впереди коров не
хилый бык, а победивший прочих самцов величиной и силою; стадо слонов
ведет самый огромный, а у людей самым великим считается лучший. Потому
правителя выбирали за его душевные свойства, и счастливы были те племе-
на, где самым могущественным мог стать только самый лучший. Ведь тот мо-
жет все, чего хочет, кто не считает, будто может больше, чем должен. (5)
В том веке, который зовут золотым, по мненью Посидония, царствовали муд-
рецы. Они не допускали драк и защищали слабейших от сильных, они убежда-
ли и разубеждали, показывая, что полезно, что нет. Их дальновидность за-
ботилась о том, чтобы соплеменники ни в чем не знали недостатка, мужест-
во отражало опасности, щедрость одаривала и украшала подданных. Править
значило не властвовать, а исполнять обязанность. Никто не пробовал свое
могущество на тех, кто это могущество создал, и ни у кого не было ни же-
лания, ни причины творить обиды; все так хорошо слушались хорошего пра-
вителя, что самое сильное, чем царь грозил ослушникам, был уход от влас-
ти1. (6) Когда же исподволь появились пороки, а царская власть преврати-
лась в тиранию, возникла нужда в законах, которые вначале предлагали те
же мудрецы. Солон, основавший Афинское государство на законах справедли-
вости, известен среди семи мудрецов своего века2. Живи Ликург3 в ту же
пору, он вошел бы в то же священное число восьмым. Хвалят еще законы За-
левка и Харонда4, учивших людей праву не на судной площади и не в прихо-
жей законоведа, но в безмолвном и священном пифагорейском уединении и
создавших право для цветущей тогда Сицилии и для греков в Италии.
(7) До сих пор я согласен с Посидонием, а вот что философия изобрела
все науки, потребные для повседневной жизни, и ей принадлежит слава соз-
дательницы ремесел, - с этим я не согласен. "Она, - говорит Посидоний, -
наставила живших поодиночке людей, укрывавшихся в пещере, в какой-нибудь
яме под скалой или в дупле дерева, и научила их воздвигать жилища". А
по-моему, философия ничуть не больше придумала эти ухищрения, громоздя-
щие постройки на постройки, города на города, чем рыбные садки, замкну-
тые ради того, (8) чтобы обжорству не грозили бури и, как бы ни бушевало
море, страсть к роскоши имела безопасные гавани для откорма каждой поро-
ды рыб. Что ты говоришь? Философия ли вручила людям ключи и устроила за-
совы? Разве не алчности был подан этим знак? Философия ли возвела высо-
кие кровли, опасные для жильцов? Дескать, мало было случайного крова,
мало было без труда и искусства находить себе естественное убежище! По-
верь мне, счастлив был век, еще не знавший архитекторов. (9) Вместе с
роскошью родилось уменье обтесывать бревна в четырехугольные брусья и,
уверенной рукой ведя пилу по размеченным чертам, разрезать балки.
А поначалу бревно кололи некрепкое клином,5
- ибо тогда не строили для пира покоев, способных вместить многолюд-
ное застолье, и не везли на длинной веренице телег, сотрясающих улицы,
ни сосен, ни елей, чтобы построить из них штучный потолок, отягченный
золотом. (10) Развилины с двух сторон поддерживали кровлю, хворост или
зеленые ветви, плотно уложенные по скатам, давали сток даже сильным дож-
дям. И под таким вот кровом ничего не боялись. Под соломой жили свобод-
ные, под мрамором и золотом живут рабы. Не согласен я с Посидонием и в
том, будто изделья из кованого железа изобретены мудрыми мужами. (11)
Так можно назвать мудрецами и тех, что
Зверя сетями ловить и птиц обманывать клеем
Способ нашли, оцеплять лесные урочища псами.11
Но все это придумано человеческой хитростью, а не мудростью. (12) Не
согласен я с ним и в том, будто мудрецы нашли и железо, и медь, когда
почва, опаленная лесными пожарами, излила из неглубоких жил расплавлен-
ные металлы. Такие вещи находят те, кто их ценит. (13) И еще мне не ка-
жется столь уж тонким вопрос, что стали употреблять прежде - молот или
клещи. И то и другое изобрел человек ума острого и быстрого, но не вели-
чавого и не высокого, - как и все, чего нужно искать, согнув спину и по-
тупясь душою в землю.
Мудрецу легко было прокормиться. Да и как же иначе, если он даже в
нынешний век не хочет ничем себя обременять? (14) Скажи мне, прошу, как
можно восхищаться и Диогеном, и Дедалом? Кто из них мудр, по-твоему?
Тот, кто изобрел пилу, или тот, кто, увидев мальчика, пьющего воду из
горсти, немедля вытащил из котомки чашку и разбил ее, обругав себя так:
"Сколько же времени, глупый я человек, таскал я лишний груз!", кто спал,
свернувшись в бочке? (15) И сегодня кого сочтешь ты мудрее: того ли, кто
придумал, как устроить скрытые трубы, чтобы шафранная вода била из них
на невиданную высоту7, как вмиг заполнить водой или осушить Еврипы, как
соединить над пиршественным покоем поворачивающиеся плиты, чтобы они по-
казывали то одно, то другое лицо и с каждой переменой -на столе менялся
вид штучного потолка, - или того, кто показывает себе и другим, что при-
рода не требует от нас ничего тяжкого и трудного, что мы можем прожить и
без мраморщика и кузнеца, одеться, и не торгуя с серийцами8, иметь все
необходимое для нашего обихода, довольствуясь тем, чего земля не прячет
в недра? Если бы род человеческий услышал его, то понял бы, что повар
так же не нужен, как солдат. (16) Мудры или подобны мудрецам были те.
для кого нетрудно было попечение о теле. Необходимое требует простой за-
боты, наслажденье - многих трудов. Будешь следовать природе, - не пона-
добится никаких ремесленников: она не пожелала занимать нас такими веща-
ми и обучила всему, что сделала для нас непременным. - Холод невыносим
для нагого тела. - Что же, разве шкуры зверей и других животных не могут
вполне и с избытком защитить от холода? разве многие племена не одевают
тела древесной корой? разве птичьи перья не скрепляются так, чтобы полу-
чилась одежда? разве и в наши дни большинство скифов не надевает лисьих
и мышиных шкурок, мягких на ощупь и непроницаемых для ветра? - (17) Но
нужно еще густой тенью прогонять летний зной. - Что же, разве древность
не оставила множества укромных мест, выдолбленных или безжалостным вре-
менем, или другой какою причиною и превратившихся в пещеры? Что же, раз-
ве не делали вручную плетенок из любой лозы, не обмазывали их дешевой
глиной, не крыли потом крыши соломой, или чем-нибудь принесенным из лесу
и не проводили безмятежно зиму под дождями, стекавшими со скатов? Что
же, разве не прячутся в землянках племена, обитающие близ Сиртов, у ко-
торых из-за чрезмерного солнечного жара нет более надежного укрытья для
защиты от зноя, чем сама иссушенная почва? (18) Природа, позволившая
всем животным жить легко, не была так враждебна человеку, чтобы он один
не мог обойтись без наук и ремесел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97

загрузка...